По Америке - 13

II.
 

Я полагаю, что тот, кто бросил, хотя бы и беглый взгляд на эти страницы, согласится со мною, что от джентльменства английской провинциальной среды, с которой так много общего находят в себе жители прибрежных к Атлантике штатов и в особенности Новой Англии, осталось на дальнем западе не много. Да и могло ли быть иначе. Ведь, на протяжении от Аллеганских гор до Кордильеров и от Кордильеров до Тихого океана к английским пионерам, не всегда бывшим и первыми насельниками, присоединилось столько новых этнографических пластов, что можно только удивляться силе и жизненности объединяющей их в одно целое англоамериканской культуры. Ведь, в Америке насчитывают в настоящее время до 15 миллионов немцев, из которых меньшая только часть рассеяна в Пенсильвании или живет в Нью-Йорке, другие разбрелись по необъятному Fat-West (отдаленному Западу), границы которого в XVIII веке лежали тотчас же за Аллеганской цепью гор.

Из этих необъятных земель, заселенных индейцами, постепенно распространявшимися сперва до Миссисипи с ее притоками, а затем до Кодильеров и, наконец, до Тихого океана, образованы были в конце XVIII века, за несколько лет до вступления в силу Федеральной конституции, 2 территории — Северо-Западная и Южная.

Из них, по мере поселения все новых и новых пришельцев и оттеснения к горам туземного населения, краснокожих, в конце концов, введенных в рамки "Индейской территории", стали выкраиваться штаты, по мере того, как новый наплыв колонистов приводил в страну немцев и скандинавов, ирландцев и славян, итальянцев, встречавших ранее их попавших в страну романских насельников, столько же из Франции, сколько и из Испании.

Луизиана, проданная Соединенным Штатам Наполеоном, была областью французских поселений, зерном, из которого могла развиться, при благоприятных условиях, цветущая колония, с той счастливой особенностью, что в ней путем браков возникло новое смешанное племя так называемых креолов. Они все еще говорят своим родным французским языком, держатся более или менее обособленно от американцев, напоминая собою до некоторой степени нашу помещичью среду, также развившуюся на почве крестьянской несвободы, как креольская среда на почве плантаторского рабства.

Один американский писатель, с которым я встретился в 1881 г., переплывая с ним океан, изобразил яркими красками этот отживающий мир. Кэбль, по собственному признанию, много читал Тургенева, "Записки охотника" — вот то, что приходит на ум, когда читаешь его сборник рассказов из прошлого креолов. Это не тенденциозный роман, вроде "Хижины дяди Тома" Бичерстоу, а реальное изображение плантаторского быта с его лицевой и не лицевой стороной; все, что после этого было написано Кэблем[1], в том числе его известный роман "The Lady of the Arouslukl" ("Помещица из Арустокла") — только более обстоятельное, в летали идущее описание той же среды. Кэбля в Новом Орлеане не любят.

Я сам имел возможность убедиться в этом. Друживший с ним французский консул виконт д'Абзак тщетно старался свести его у себя на дому с креолами. Они упорно отказывались от всякого общения со своим, как они думали, не только обличителем, но и клеветником.