По Америке - 9

Уже из сказанного мною легко заключить, что Америка не простое продолжение английской провинции, сколько бы этим ни гордились живущие под Бостоном или в Филадельфии и англо-американские сквайры. И различие лежит не в одном отсутствии аристократических элементов. Американский миллиардер умеет обеспечить себе влияние, которому мог бы позавидовать любой член английской пэрии. Когда мне приходилось, живя в доме богатого американца, допрашивать его, сидя с глазу на глаз: "Да к чему Вам все эти миллионы?". Он откровенно отвечал мне: "Для того, чтобы иметь влияние". Не сомневаюсь в том, что он пользовался им для целей, в достижении которых он видел пользу для своей родины. Эта забота выступала иногда в весьма наивной форме. Когда я ходатайствовал за того или другого из моих попавших в беду соотечественников, он обыкновенно спрашивал меня: "А что, он намерен сделаться американцем? Если намерен, я — к его услугам".

В Америке, несомненно, имеются элементы для создания, если не аристократии, то плутократии. А кто станет утверждать, что расстояние между ними непроходимое. Ведь и английская аристократия содержит в себе, и в большой мере, плутократический элемент. Но особенность старых стран, какова Англия, та, что ее руководящие слои сумели всосать в себя и высший цвет того, что одни из всех народов в мире, мы называем интеллигенцией. А в Америке эта интеллигенция, которой вообще имеется пока один тонкий слой, далеко не идет заодно с миллиардерами. Да и сами эти миллиардеры, раз они принимаются за ухаживание за интеллигенцией, обращаются охотнее к той, которая лежит за океаном. Возьмите, например, Карнеги[1] с его фантазией пацифизма.

Правда, в рядах его сторонников можно найти и президента Колумбийского колледжа (играющего роль университета в Нью-Йорке), почтенного Бертена. Но Карнеги не менее нужны члены парижского комитета с де Естурнель де Констаном[2] во главе, или комитет лондонского, а также целая сеть корреспондентов, вербуемых из рядов интеллигенции всех стран Европы. Американский миллиардер охотно затрачивает свои деньги и на создание обсерваторий, и на постройку университета или высшей технической школы. Библиотеки многих городов, начиная с Нью-Йорка, также носят имена тех или других богачей-благотворителей, картинные галереи, кабинеты, музеи обогащаются их пожертвованиями. Уроженец Балтиморы, например, Джон Гопкинс[3], заработав свои миллионы в каком-то промышленном предприятии, поехал уже в зрелом возрасте посмотреть на Европу. Он нашел в Лондоне Британский музей и отдельно от него большой концертный зал, знаменитый Албертхолл и, наконец, опять-таки отдельно от обоих, университет. Почему, подумал он, не воспроизвести всего этого и в родной Балтиморе, соединив в одном целом все три учреждения.

И возникли — Джон Гопкинский университет, один из работоспособных в Америке, с его хорошо известными полупериодическими научными изданиями и рядом с ним — картинная галерея, содержащая в себе далеко не одни шедевры, и обширный концертный зал.

Другой миллиардер, Рокфеллер[4], прибывший, как он сам любит рассказывать, в Кливленд с немногими долларами в кармане, а теперь стоящий во главе нефтяного треста, затратил миллионы на создание Чикагского университета, но так как сам он был баптист, то хорошие оклады получали у него ученые только из баптистов, да и сами эти ученые не всегда были специалистами по тем кафедрам, которые им пришлось занимать.