Итак, вот каких деятелей, вот каких служителей научной истины и социальной справедливости выставило за последние 30—40 лет охватившее Бельгию стремление столько же к политическому, сколько и к культурному сепаратизму. Если Фрер-Орбану удалось парализовать в корне интриги императора Наполеона III[1] в пользу присоединения Бельгии к Франции, за что его соотечественники без различия партий хранят ему добрую память, то бельгийским писателям и мыслителям удалось отвоевать культурную самостоятельность страны в условиях крайне неблагоприятных. Можно ли представить себе, в самом деле, что-нибудь более трудное, как создать носящую национальный отпечаток литературу на языке общем с тем, каким говорит соседний народ, шедший в течение веков во главе европейского освободительного движения и подаривший мир недосягаемыми памятниками своего ума и своего таланта.
Я ближе стою к известному направлению бельгийской научной мысли и почти ничего не сказал о том, что делают в области науки и литературы католические круги, располагающие в Бельгии особым, целые века существующим университетом в Лувене, в котором я мог бы назвать не одного почтенного экономиста-историка, хотя бы, например, Брантса, автора сочинения "О судьбах бельгийского христианства".
Я не позволяю себе также судить о том, что сделано бельгийцами в области точных наук, и упомяну только для примера о Лоренсе, профессоре физики в Льеже, пригласившем ранее меня для чтения лекций в Коллеж де Франс, на правах выдающегося представителя бельгийской науки. Из того же Льежа вызван был для временных чтений и представитель кафедры истории религии — автор одного из наиболее выдающихся трудов в этой сравнительно новой области знаний. Бельгия работает и работает интенсивно, и эта работа совершается не в одной области техники, промышленности и торговли, но и в области науки и литературы. Она становится с каждым поколением-все более и более самостоятельным и ярким очагом общеевропейской культуры.
Неужели же этой стране предстоит стать провинцией Германской империи и быть подведенной под общий прусский ранжир. Неужели в ней будут впредь выходить газеты только на немецком языке и прекратит свое славное существование и "Independence belge", в которой французы в эпоху 2-ой империи могли прочесть свободное и правдивое слово о своих внутренних порядках, и "Le peuple", — один из лучших органов в мире, какими располагает рабочая партия.
Неужели профессорам ее университетов, чтобы сохранить право преподавания на французском языке, придется последовать примеру лувенских и переселиться на чужбину.
Не хочется верить, чтобы страна, сумевшая отвоевать свою свободу и от испанского, и от французского, и от нидерландского ига, признанная вечно нейтральной всеми европейскими державами и в том числе Пруссией, накануне потери своей свободы политического самоопределения.
Свободное копирование
