Преподавание в Стокгольме, в Оксфорде и в Париже - 56

С выходом из кружка Сольвэ сократились и без того скудные доходы де Грефа. А так как им давно уже оставлена доходная адвокатская профессия с целью всецело отдаться разработке социологии, то несменяемый ректор Нового университета живет в самых скромных условиях. Одно время он, в видах экономии, переселился даже в соседнюю к Брюсселю деревню, а теперь снимает небольшой домик в одном из отдаленных кварталов Икселя, включенного в пределы быстро разрастающейся столицы Бельгии.

Все свое время он посвящает или преподаванию, или упорной научной работе. Де Греф — автор многих книг по социологии и экономике. Давно уже изданное им в двух выпусках "Введение в социологию" переведено было на английский язык и служит во многих американских университетах руководством для приготовления к экзаменам. Он восполнил его рядом других сочинений, отпечатанных частью в Париже, частью в Брюсселе. "Социальный трансформизм", вышедший у Алькана, пользуется довольно широкой известностью.

Тард говорил мне, что взялся за чтение этой книги с некоторым предубеждением. Ему Новый университет рисовался социалистическим осиным роем (guêpier socialiste), в котором главным заправилой был, разумеется, мой приятель. Но чем больше он читал эту книгу, тем более проникался уважением к автору, так как все более и более убеждался в том, что он вносит в доктрину Спенсера многие существенные поправки.

Я лично отдаю предпочтение другому труду де Грефа, его "Экономической эволюции". Она была прочитана им в форме лекций в созданной мною и моими приятелями в Париже Русской школе общественных наук и вышла затем отдельным томом в издании того же Алькана. В ней, между прочим, проводится та оригинальная мысль, что изменения в условиях обмена, пожалуй, в большей степени обуславливают собою перемены в общественном укладе, чем те, которые происходят в технике производства. Де Греф, таким образом, расходится с основной доктриной Маркса и его последователей и свое расхождение обосновывает очень обстоятельно глубоким анализом истории экономической жизни.

За последнее время де Греф напечатал еще три тома, в которых излагает свою оригинальную доктрину, озаглавленную им, как мне кажется неудачно термином: "lois de limitation" {Ограничивающие законы (франц.).}. Его основная мысль та, что ни отдельные нации не сольются в единый организм человечества, ни отдельные классы не прекратят своего существования, что существуют, таким образом, законы, ограничивающие процесс развития человеческой солидарности. Не исчезнут в будущем ни государство, ни социальные контрасты. Такое признание весьма интересно слышать из уст последователя Прудона, этого теоретика анархии. Его не охотно принимают члены рабочей партии в Бельгии и в числе их Ванде-рвельде. Не менее коробит их и то обстоятельство, что де Греф, в противность им, сторонник представительства в народных камерах, обособившихся экономических интересов отдельных групп и классов. Совершенно самостоятельным путем он пришел к более или менее тем же выводам о необходимости "дать известную организацию всеобщему праву голосования", на которой остановился в Париже проф[ессор] Бенуа. Я должен сделать, однако, следующую существенную оговорку. В отличие от Бенуа де Греф желал бы дать самое широкое представительство рабочим синдикатам. При моем последнем свидании с Вандервельдом в Петербурге, он не скрыл от меня, что упорное настаивание де Грефа на его, как он выразился "dada" {Лошадка (франц.) — в переносном смысле "Конек".}, то есть, на своего рода "гвоздь", в значительной степени причина его неуспеха на политических выборах. Но те, кто подобно мне, знают, какое слабое значение де Греф, ислед за нашим общим учителем Контом, дает парламентаризму, исроятно согласятся со мною, что этот неуспех он переносит с философским равнодушием.