Преподавание в Стокгольме, в Оксфорде и в Париже - 35

В то время, когда я, привлеченный де Роберти, стал бывать на обедах Щукина, никто, разумеется, не предвидел такого конца.

Я нашел у него самую пеструю компанию: моего приятеля проф[ессора] Гамбарова[1], по окончании 25-летней службы в Московском университете переселившегося в Париж с семьей, Онегина[2], которого я раньше встречал у Тургенева (по его словам, он послужил ему типом для Нежданова в "Нови"), Мих[аила] Петр[овича] Боткина[3] члена нашей Академии Художеств, приходившегося свойственником Щукину, старшего комиссара выставки кн[язя] Тенишева[4], основателя гимнами его имени, доселе существующей в Петербурге на Моховой, прямо против моей теперешней квартиры, К.Ап. Скальковского, известного сотрудника "Нового Времени" и целый ряд других лиц, имена которых я теперь не припомню.

После прекрасного обеда, начался прием всякого рода французов, интересующихся Россией, и числе других назову пастера Парлинга — русского иезуита, с которым я знаком был еще в Риме, где он в начале 80-х годов работал в архивах Ватикана и собирал материал для своего многотомного труда "Россия и папство", то есть исторический очерк наших отношений к папскому престолу. В тот ли, или в другие разы я встречал у Щукина и Вандаля[5], автора трехтомного сочинения "О Наполеоне и Александре I" {Вандаль. Наполеон и Александр (русск. пер. Т. 1—3. 1910—1913).}, впоследствии сделавшегося членом французской Академии. На тех же обедах перебывали и некоторые русские сановники, в числе других барон Нольде[6], которого я затем встретил в Петербурге членом Государственного Совета, а из журналистов и общественных деятелей, столько же старика Суворина, сколько и известного теперь всей России депутата Родичева.

Любезный хозяин предупреждал, что принимает у себя людей самых различных лагерей и направлений, что русским нужно же где-нибудь встречаться на чужбине, хотя бы для того, чтобы обменяться своими взглядами и что он рассчитывает на то, что благовоспитанность помешает им проводить время в личных столкновениях.

Пестрота публики вызывала иногда довольно забавные сцены. Меня посадили однажды за обедом между Сувориным и Скальковским. Хозяин вздумал провозгласить тост за редактора "Нового времени", тост этот никем не был поддержан, один Скальковский протянул свой бокал и чокнулся с Сувориным. Мы сидели, как набравши в рот воды. После обеда Суворин подошел ко мне, взял меня за пуговицу и спросил меня: "Не пора ли России иметь конституцию?". — "Это, как на дело посмотреть", — последовал мой ответ, после чего я обратился с речью к другим гостям. Это была первая и последняя моя встреча с человеком, статьями которого в "Петербургских ведомостях", за подписью "Незнакомец", увлекалась вся русская либеральная молодежь.