Преподавание в Стокгольме, в Оксфорде и в Париже - 27

Моя первая встреча с Мечниковым в Париже произошла в квартире С.В. Ковалевской. Она остановилась в одних со мною меблированных комнатах на площади Мадлены, на которой ныне подымается памятник знаменитому химику Лавуазье. Наша встреча не отличалась особой теплотой. Мечников заметил, что не счел нужным, подобно мне, ждать, чтобы его выгнали со службы. С[офья] В[асильевна] вступилась за меня, говоря, что она считает такое поведение более почетным, чем облегчать реакционерам их дело добровольным устранением себя от предстоящих неприятностей. В этот день Мечников был не в духе и к самой Софье Васильевне, за которой, по ее словам, он когда-то ухаживал[1], он относился довольно холодно, по-видимому, по следующей причине.

В промежуток между нашими двумя встречами Илья Ильич успел сделать главную работу своей жизни. Уехав в Мессину, он проработал в ней целые годы на зоологической станции и, прежде чем опубликовать свое великое открытие, он показал Вирхову, бывшему проездом в Мессине, свои препараты. Вирхов пришел от них в восторг. Мечников оповестил миру свою теорию фагоцитов, т.е. той борьбы белых кровяных шариков с красными, на которой построена вся теория "иммунитета". Под этим именем и вышло впоследствии наиболее полное изложение Мечниковым его доктрины.

Заинтересовавшись ею, С[офья] В[асильевна] вместе со своей приятельницей Леффлер-Кайянелло, перенесли эту доктрину, — куда бы вы думали, — в текст написанных ими драматических сцен. Балерины, одетые одни в красные, другие в белые костюмы, изображают в них борьбу белых шариков с красными. Вместо того, чтобы посмеяться над этим, Мечников отнесся с полным отрицанием к столь эксцентричной затее.

Так как С[офья] В[асильевна] не была знакома с его второй женой, то Илья Ильич пригласил меня и ее придти к нему вечером[2]. Он незадолго перед тем поступил в Пастеровский Институт и не успел еще обзавестись постоянной квартирой. Жил он поэтому в меблированных комнатах на бульваре С.-Мишель, снимая почти целый этаж. Помню и — его дома, — 32-ой, почти на углу улицы "Медицинской школы". В нижнем этаже того же дома поселился де Роберти. Он тоже был в числе гостей.