Преподавание в Стокгольме, в Оксфорде и в Париже - 26

Когда я вижусь с Мечниковым, мне часто вспоминается Невяхович, так как форма лба у обоих одинакова. Мечников-отец был большой любитель карт. Эта страсть перешла и к его младшему сыну — известному адвокату в Одессе[1].

Я однажды спросил Илью Ильича, проявляется ли у него в чем-либо страсть к азартным играм. Он ответил мне, что никогда не брал карт в руки; но что рискованность тем, которыми он задавался в своих сочинениях, пожалуй, отвечает той же любви к азарту. Мечников сделался магистром зоологии и в том возрасте, в котором средний студент кончает ныне курс обучения в университете. Его профессором по зоологии в Харькове был Степанов[2], которого я знал впоследствии во Флоренции, где он, по-видимому, интересовался живописью и скульптурой больше, чем своей специальностью.

Однажды я спросил Илью Ильича, чему мог научить его Степанов. — Не многому, — был ответ. — Но это было время, когда вся Россия интересовалась общественными науками, когда Дарвин стал выходить в переводе на русский язык и когда Сеченов группировал вокруг себя всю стремящуюся к естественно-научному знанию университетскую молодежь. Мечников попал рано за границу, много работал в Гиссене {Так в тексте.}, где с ним встретился приехавший для занятий философией Евг[ений] Валент[инович] де Роберти, изводивший его шутливым стихотворением, начинавшимся словами:

"Мечников, Мечников,

Ты оставь червяков".

Первые работы Мечникова обратили на него внимание как русских, так и заграничных кругов. В то время только что открывался Одесский университет. На его естественном факультете сосредоточивались лучшие ученые силы: Александр Онуфр[иевич] Ковалевский, известный всему миру эмбриолог, не менее знаменитый ботаник Ценковский[3] и ряд других. Уехав за границу в начале 70-х годов, я свиделся снова с Мечниковым, много лет спустя, в Харькове. Я был в то время преподавателем в Москве. Он стал приглашать меня перейти в Одессу, давая понять, что пребывание в таком реакционном городе, как Москва, кажется ему чем-то непостижимым. В Одессе Мечников принадлежал к группе левых профессоров. Ум пытливый и разносторонний, он и тогда интересовался социальными науками. Его видели нередко на лекциях профессора Посникова[4], излагавшего в то время в своих лекциях по политической экономии еще новую доктрину автора "Капитала" — Карла Маркса. Из-за поддержки ученика Посникова, хорошо известного впоследствии депутата I Думы Герценштейна у Мечникова возникли препирательства с министерством, и он вышел в отставку[5]. После этого он, сколько я помню, служил при одном из южных земств и принимал участие в борьбе с эпизоотией, постигшей овец Херсонской и Таврической губ[ерний]. Пущенные им в ход средства были из самых радикальных. Целые стада были истреблены, и богатый овцевод Пфальцфейн начал или только собирался начать какое-то судебное преследование против такого рода исцелителей.