Преподавание в Стокгольме, в Оксфорде и в Париже - 21

III.
 

Весну и осень я обыкновенно проводил в Париже. Чтобы не жить в гостиницах, я снимал сперва меблированную квартиру, а затем сам снял этаж или, вернее, пол-этажа, расположил в нем нужные мне книги и закупил диваны, кресла и письменный стол на улице Ледрю Роллена, где все это в определенные дни выставляется на воздух. Редко я был более доволен своим внутренним устройством. Окна выходили в сад, — продолжение Люксембургского, — высокие каштаны своей листвой защищали меня от солнца; глубокие вольтеровские кресла были так мягки и так низки, что из них не хотелось, да и не легко было выбраться. Секретарствовала у меня очень умная женщина, — доктор естественных наук и ассистентка-профессора зоологии в Сорбонне. Я диктовал ей на обоих языках — французском и русском. Если бы не корректуры, способные испортить настроение самого выносливого писателя, мои утра, тянувшиеся с 9 час. до часу, когда подавали завтрак, Оыли бы лучшими часами в моей жизни.

Вторую половину дня я проводил в библиотеке, затем ездил в Булонский лес или отправлялся гулять по бульвару, обедал редко когда один в ресторане и проводил вечер или сидя в кафе на воздухе, или отправляясь в более прохладные вечера в театр.

Работа моя шла как нельзя успешнее. Некоторое разнообразие в жизни вносили лекции, читаемые мною в "Школе общественных наук" в Париже или в Брюссельском университете, для чего я уезжал в Бельгию на несколько недель. Эти лекции затем собирались мною в книги или статьи, появлявшиеся в "Ежемесячнике по социологии", издаваемом Борисом, в "Парижском обозрении", в "Журнале истории французского и иностранного права", в "Анналах международного института социологии", в "Социальной реформе", издаваемой теперешним министром Нитти, в "Еженедельнике политическом и литературном", более известном под названием "Голубого обозрения", — по цвету обложки.

Напечатанные мною за эти годы томики представляли в большинстве случаев не более, как переработанные для печати конференции. Один посвящен был картине русского экономического строя, другой — истории русских политических учреждений, третий — пережитому Россией с 1905 г. кризису, — ко "сем им я прибавил в нынешнем году еще один, по заглавием: "Социальная Россия".