Преподавание в Стокгольме, в Оксфорде и в Париже - 6

Одной из ее приятельниц в Париже была очень талантливая полька госпожа Яновская {Так в тексте. Следует: Янковская.}[1], вышедшая впоследствии замуж за эмигранта Мендельсона.

У Яновской собирался международный кружок общественных "ликвидаторов". Далеко не разделяя их взглядов, С[офья] В[асильевна] любила встречаться с людьми, не отступавшими перед крайними решениями. Это давало тему для самостоятельной работы ее мысли. Назвать ее социалисткой или коммунисткой — было бы грешить против истины.

Но общество, в котором каждый жил бы своим трудом, высказывая открыто и проводя в жизнь свои мысли, очевидно, удовлетворило бы ее вполне. Никаких унаследованных предрассудков религиозных или сословных она не имела. Вопрос о монархии и республике мало волновал ее. Другой аристократии, кроме ума, знания и таланта она, разумеется, не признавала. Я не встречал человека более космополитически настроенного в своих взглядах и более русского по чувствам. Раннее знакомство с Достоевским[2], вероятно, немало содействовало развитию в ней литературного вкуса и любви к русской словесности. Но на ее миросозерцание со своим "всечеловеком" и своей ненавистью ко всему, что он называл материализмом, Достоевский никакого влияния не оказал.

Как жена известного палеонтолога и как свояченица знаменитого эмбриолога, как женщина, в ранней молодости близкая к кружку Сеченова[3], и воспитанная в поклонении Дарвину[4], она, разумеется, только со смехом могла относиться к тем глубым нападкам, какими даже такие гениальные писатели, как Достоевский, осыпали не только действительных, но и мнимых материалистов за их безбожие и производство человека от обезьяны. С[офье] В[асильевне] в своей жизни пришлось встретить такую теплую симпатию со стороны некоторых величайших представителей отрешенного от всякой теологии научного знания, что она не могла относиться иначе, как с презрением к тем, кто отрицает в людях нерелигиозных всякие добродетели. Когда она, после своего фиктивного брака[5] уехала учиться математике, знаменитый Вейерштрасс[6], не имея возможности допустить ее на свои лекции, так как в Берлине закрыт был доступ женщинам в университет, стал обучать ее даром у себя на дому. А когда пришло известие о самоубийстве ее мужа и ее материальной необеспеченности, тотчас же Вейерштрасс предложил ей сделаться его третьей сестрой и навсегда поселиться у него. Не приняв этого предложения и продолжая зарабатывать себе существование лекциями сперва в Гельсингфорсе[7], а затем в Стокгольме, куда рекомендовал ее Вейерштрасс своему ученику Миттаг-Леффлеру[8], С[офья] В[асильевна] сохранила до конца жизни благодарную память о человеке, так великодушно и предупредительно отнесшемся к ее трудному материальному положению. Она навещала его не только проездом через Берлин, но и во время его летнего пребывания в горах Гарц.