Московский университет в конце 70-х годов - 27

Семья Олсуфьевых была из немногих помещичьих семей, озабоченных мыслью о заведении школы и больницы для крестьян. Доктор Дубраво, заведовавший этой больницей до смерти, был из числа тех прямых, честных и несколько грубых натур, которые режут людям правду в глаза, напоминая им ежечасно об их обязанностях. Во время турецкой кампании он дал пощечину одному военному, заявлявшему, быть может, шутя, что не вернется с войны без набитого кармана. Так же определенно и смело он говорил при всяком удобном и неудобном случае членам семьи Олсуфьевых об их долге перед русским народом. Теперь, когда мне приходится с удовольствием следить за тем, как граф Димитрий Адамович отстаивает право русских крестьян определять самим свои экономические судьбы, высказываясь и за свободу мирских переделов, пока от нее не откажутся сами заинтересованные в них, и за нераздельное владение всей крестьянской семьею ее надела, мне приходит на ум влияние, оказанное на него в возмужалости — Л.Н. Толстым, а в детстве — доктором Дубраво. Это последнее влияние было заметно и на сестре графа, Елизавете Адамовне, выдающейся русской девушке, получившей солидное математическое образование дома, без посещения какой-либо гимназии. Пренебрегая светскими удовольствиями, она всем сердцем посвятила себя заботам о крестьянах их подмосковного имения "Никольское". Я посетил его однажды зимою по приглашению гостеприимных хозяев и провел здесь несколько дней в обществе Л.Н. Толстого. Я нашел в именье не только прекрасную школу с двумя учителями, содержимую на средства графской семьи, но и больницу, в которую принимались даром нуждающиеся во врачебной помощи крестьяне всей округи. Этой больницей заведовал до своей смерти доктор Дубраво, а впоследствии врачи Московского университета, посланные предварительно на год для ознакомления с устройством больниц за границей. Доктор Дубраво, как жил, так и умер строгим слугою своего долга. Позванный однажды в крестьянскую семью, он нашел в ней ребенка в дифтерите. Положение было опасное. По рассеянности доктор забыл захватить с собою нужную ему при операции трубочку. Долго не думая, он заменил ее собственными губами. Последствием получилась зараза и смерть. Перед кончиной он собрал всю семью Олсуфьевых и, сколько позволяли ему силы, напомнил им об их обязанностях по отношению к народу. Это поучение не было забыто Елизаветой Адамовной. Больница осталась предметом ее постоянной заботливости. Ее преждевременная кончина также вызвана была посещением ею всех нуждающихся в помощи. Ухаживая за тифозной больной, она сделалась сама жертвою злого недуга и умерла молодой, к отчаянию отца и матери, вскоре последовавших за нею в могилу.

Я сохранил обо всей семье Олсуфьевых память, как об истинно добрых людях, проникнутых сознанием своих обязанностей. Кто прожил, подобно мне, шесть десятков лет, тот вправе сказать, что такие люди попадаются не часто.