Московский университет в конце 70-х годов - 23

III.
 

Я обещал поговорить и о московских кружках, собиравшихся как при редакциях, так и у частных лиц, общественных деятелей, профессоров и педагогов. Центральной фигурой в редакции "Русской мысли" был долгое время Сергей Андреевич Юрьев — владелец небольшого поместья, математик по образованию, славянофил, захваченный освободительным и демократическим духом времени, драматический критик и страстный поклонник Шекспира, человек отзывчивый и добрый в самом прямом и возвышенном значении этого слова. Для всех доступный, всем интересующийся, Юрьев готов был по часам спорить о предмете, так или иначе задевающем судьбы России, славянского мира, а то и всего человечества. У него были любимые темы, напр[имер], "о хоровом начале", будто бы присущем православию в такой же мере, как славянству вообще и русскому народу, в частности. Прежде чем сделаться редактором "Русской мысли", он некоторое время издавал журнал с славянофильским направлением, при денежной поддержке А.И. Кошелева. В славянофильском лагере Юрьев представлял левое крыло. Только "всенародное" и "всесвободное" могло рассчитывать на его симпатии. Он любил сельскую общину, как продукт народного творчества. По той же причине он возился с артелью, кустарными промыслами, русским сектантством — всем тем, в чем проявилась созидательная деятельность русского человека. Но Юрьеву не чуждо было и всечеловеческое, опять-таки под условием, чтобы это всечеловеческое не было вопросом моды, вопросом подражания, а продуктом созидающей мысли. Он любил повторять о Шекспире, что ценит его, как вызвавшего к жизни, подобно Богу, целый мир из ничего. Как все искренние люди, Юрьев был упрям в отстаивании своих мыслей и неподатлив в спорах, по крайней мере в случаях перенесения их на бумагу. Вот почему мы часто расходились с ним во взглядах, продолжая в то же время оставаться в приятельских отношениях. Но так как оба мы были принципиальны, а потому и упрямы, то моих статей за его редакторство в "Русской мысли" появилось немного.