Московский университет в конце 70-х годов - 13

Догматическая юриспруденция никогда не пользовалась моими симпатиями. И то же еще в большей степени я могу сказать о той нравственно-правовой метафизике, которая под именем философии и энциклопедии юридических и государственных знаний, или общей части государственного и уголовного права, преподавалась и преподается в русских университетах по образцу германских. Меня несравненно более привлекали к себе экономика и обществоведение, и я с глубоким сочувствием следил за преподавательской деятельностью и за научными и публицистическими работами моих ближайших приятелей, Янжула и Чупрова.

Когда за смертью Лешкова осталась свободной кафедра так называемого полицейского права или благоустройства, ее временно занял Янжул. Это позволило ему сосредоточить свои работы на социальной экономии и изучении, в частности, рабочего вопроса и фабричного законодательства в разных странах Европы. Практическая деятельность вскоре пошла у него рядом с теоретической и в самой тесной от нее зависимости.

Когда министром Бунге создана была фабричная инспекция, Ив. Ив. [Янжул] согласился занять пост старшего инспектора в Московском районе. Изучение на деле, путем разъездов по фабрикам, условий нашей промышленности и материального положения рабочих вскоре восполнено было исполнением им правительственного поручения. Он согласился предпринять целую анкету в Царстве Польском по тем же вопросам, какие изучены были им в Московском районе и освещены в двух печатных отчетах по фабричной инспекции. Много лет спустя, когда, уступая настояниям устроителей Школы Общественных наук в Париже, я согласился в ряде лекций нарисовать французам картину хозяйственного быта России, работа и доклады Янжула послужили мне главнейшим материалом для короткого очерка положения нашей промышленности в 90-х годах прошлого столетия. Строгим соблюдением нового закона, ограждающего интересы рабочих, Янжул не замедлил снискать себе недовольство фабрикантов. Оно сказалось в готовности снабдить капиталом известного ныне, но тогда только что начинавшего свою публицистическую карьеру Шарапова[1]. На эти деньги последним предпринято было издание, посвященное якобы интересам нашей промышленности и торговли, но преследовавшее в то же время более узкую и легче достижимую цель — похода против старшего фабричного инспектора в Москве.

Авторы статей, направленных против Янжула, не отступили перед обвинением его в колебании религиозных основ народной жизни. Повод к этому дало то обстоятельство, что помощник Янжула по фабричной инспекции, при составлении списка товаров, какие фабриканты могли держать в своих экономатах или лавках для рабочих, забыл упомянуть о тарани. В этом усмотрено было сознательное желание отучить наш трудящийся люд от соблюдения постов, подобного рода обвинениями, в связи с тайными доносами, подготовлен был фактически вынужденный, но формально добровольный выход Янжула из числа фабричных инспекторов.