Московский университет в конце 70-х годов - 9

Благодаря изданию "Критического обозрения", столько же рассчитанного на удовлетворение научных запросов членов историко-филологического факультета, как и юристов, мне приходилось не раз вступать в довольно тесный умственный обмен со всеобщими историками и историками литературы. С одним из первых, В.И. Герье, возникли у меня более или менее натянутые отношения ввиду моего предерзостного отношения к его совместной работе с Чичериным. Герье несомненно принадлежит к числу разносторонне образованных русских исследователей. С прекрасной классической подготовкой и хорошим знанием новых языков, он соединяет обладание строгим критическим методом, приобретенным им продолжительной работой над источниками, под руководством немецких профессоров. К этим качествам он, к сожалению, не присоединяет ни научной терпимости, ни широты взглядов в сфере общественных и политических вопросов. Ему необходимо ходить в шорах буржуазного либерализма, того узкого западничества, которое заставляет отрицательно относиться к русским общественным устоям, частью потому, что их нет более в Германии, частью же потому, что они не отвечают буржуазному доктринерству. К Герье вполне применимо известное возражение Лебрена: "Libéral — c'est le diminutif de libre" (либерал — это уменьшительное от свободный). Когда князь Васильчиков издал свою известную книгу "о землевладении и земледелии", в которой отстаивал, между прочим, общинные порядки и мирские переделы, Герье обрушился на него, в сообществе Чичерина, в книге, совместно ими написанной, одно заглавие которой было уже обидой для критикуемого автора: "Дилентантизм и общинное землевладение". В этой брошюре с олимпийским величием проводится неверный взгляд, будто Западной Европе общинное землевладение никогда не было известно. Я счел своим долгом указать, опираясь на только что переведенную книгу Нассе[1], что в самой Англии в течение веков крестьянство пользовалось землею в поместьях на началах надельной системы, предполагающей равенство долей в пахотной земле и совместную эксплуатацию сенокосов и выгонов. Моя небольшая заметка вызвала целую полемику на страницах мной же издаваемого журнала. Ее было достаточно для прекращения если не личного знакомства, то всякого более тесного общения с крайне самолюбивым и мнительным историком. Мое выступление на диспуте Кареева по истории французских крестьян, с целью поддержать диспутанта[2], не содействовало умиротворению Герье, и рознь между нами от этого только усилилась.