Московский университет в конце 70-х годов - 7

Недолго сохранили мы в своей среде и С.М. Соловьева. Пережитые им неприятности ускорили его конец. На похоронах сказалось сердечное к нему отношение и его товарищей, и университетской молодежи. Гроб его несли до могилы на протяжении нескольких верст профессора, преподаватели и студенты. Когда я вспоминаю в настоящую минуту мое кратковременное с ним знакомство, передо мною рисуется образ человека с очень определенными убеждениями, очень стойкого в их проведении в жизнь. Сергей Михайлыч нередко в резкой форме высказывал свою мысль, не боясь задеть самолюбие и старых своих приятелей, вроде Чичерина, и новых посетителей своих пятниц. Я помню, как однажды в моем присутствии он напал на своего же кандидата на оставленную им кафедру — на В.О. Ключевского. Обсуждался отказ Мак-Магона[1] от президентства, Ключевский высказал догадку, что Мак-Магон оставил свой пост не по собственному желанию, а уступая требованию общественного мнения. Сергей Михайлыч признал такой отзыв неуважительным и напал на своего собеседника, совершенно произвольно предполагая в нем радикала, нетерпимо относящегося к поведению самых честных и великодушных консерваторов. Другой раз досталось Забелину[2] как дерзнувшему писать историю русского народа при одинаковом незнании как древних, так и новых языков. И я однажды выслушал отповедь за то, что не прочел 18-ти томов Виель-Кастеля, историка первой Реставрации во Франции. "Хорошо, мол, научное беспристрастие молодых ученых, которые даже не хотят знакомиться с капитальнейшими сочинениями только потому, что они написаны консерваторами". Это не помешало тому же Соловьеву согласиться на сотрудничество, в "Критическом обозрении" и дать нам статью для первого номера[3]. Когда в том же журнале возникла полемика между мною и Чичериным из-за оценки исторических судеб сельской общины и известный русский ученый отнесся ко мне с олимпийским величием, Сергей Михайлыч не одобрил поведения своего бывшего товарища и счел возможным довести до моего сведения, что он нимало не поддерживает чичеринской аргументации. Мне не пришлось слышать Соловьева как профессора. Многие жаловались, что с годами он становился все более и более схематичным. Явилось предположение, что он не готовится к лекциям. Жаловались на то, что изложение им предмета становилось все более и более сухим и скучным.