Встречи с Марксом из работы "Две жизни" - 1

 Встречи с Марксом из работы "Две жизни"[1]
 
...Высланный из Парижа министерством Гизо, Маркс, прожив несколько времени в Брюсселе, возвратился в Германию после мартовских событий 1848 года, издавал около года "Новую Рейнскую газету", два раза был предан суду, но оправдан и, наконец, вынужден был покинуть Германию. Попытка устроиться в Париже не увенчалась успехом, и Маркс избрал Лондон своим постоянным местопребыванием. Таким образом, жизнь его стала протекать рядом с жизнью Спенсера. Но как различны были пути, по которым оба властителя дум второй половины протекшего столетия одинаково шли к храму славы! Спенсер положил начало своей литературной известности, как мы видели, "Трактатом о социальной статике", где, отступая от принципов индивидуализма и государственного невмешательства, проповедовал, между прочим, мысль о выкупе правительством земельной собственности частных лиц с целью упразднения латифундий; Маркс же от критики прудоновского принципа взаимности — в сочинении, озаглавленном "Нищета философии", ответ на "Философию бедности" {Маркс К. Нищета философии. Ответ на "Философию нищеты" г-на Прудона.}, — критики, в которой впервые высказывается им доктрина исторического материализма, почти одновременно развиваемая и Лоренцем Штейном в его "Истории французского социализма" {Оно вышло впоследствии под заглавием: "Понятие об обществе и социальная история французской революции". (Прим. М.М. Ковалевского.)}, перешел к открытой проповеди коммунизма в знаменитом "Манифесте" {Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии.}, написанном им в конце 1847 года. "Манифест" этот должен был служить программой деятельности для того "Союза справедливых", который вызвал Маркса в Лондон на конгресс, сам превратился летом 1848 г. в "Союз коммунистов" и поручил Марксу изложение своих основных принципов в печатном обращении, в свое время малозамеченном, но сделавшемся в наши дни знаменем социал-демократии всего мира. В этом "Манифесте" проводится идея классовой борьбы, как долженствующей окончиться торжеством пролетариата. Массовые выступления рабочих рассматриваются в нем как последствие привлечения их буржуазией к поддержке ее политических задач. Рабочие борются не со своими врагами, а с врагами своих врагов, с пережитками абсолютной монархии, с земельными собственниками, с непромышленной буржуазией и мелким мещанством. Но раз вовлеченный в борьбу пролетариат, после того как достигнута будет победа над абсолютизмом и феодализмом, вступит в единоборство с буржуазией и обеспечит окончательное торжество социального равенства. Можно сказать, что изданием этого "Манифеста", как и редактированием "Новой Рейнской газеты", ограничилось деятельное участие Маркса в освободительном движении конца сороковых годов. Маркс, после пережитых им событий, постепенно приходит к заключению, что революционный подъем исчерпал все свои силы. В рецензии на книгу Шеню: "О заговорщиках" он очень определенно высказывает свое отрицательное отношение к тем, кто считает возможным ускорить ход событий путем конспирации. Таких людей он называет алхимиками революции. Они изощряются в изобретениях, призванных, в их глазах, совершить чудеса, и не желают считаться с теми предпосылками, без которых никакое движение не может найти почвы. Маркс ждал конца революционного периода, между прочим, потому, что промышленный кризис, поддерживавший брожение, по его оценке, должен был прекратиться. Промышленный подъем охватил всю Европу, — а в тот момент, когда промышленные силы буржуазного общества широко развиваются, нельзя было, по мнению Маркса, рассчитывать на успех социального переворота. Нечего и говорить, что такая проповедь не удовлетворяла идеологов революции вроде Бакунина. Он писал о ней Анненкову, известному издателю Пушкина и другу Тургенева, что Маркс "портит в Брюсселе рабочих, обращая их в резонеров". И в союзе, от имени которого издан был "Манифест", нашлись решительные противники его реализма. Они резко обвиняли Маркса в том, что он изменил революции и стал постепеновцем. Виллих был во главе недовольных. На заседании "Союза коммунистов" 15 сентября 1850 г. Маркс следующим образом охарактеризовал оба непримиримых течения в среде своей партии. "На место критического мировоззрения, — говорил Маркс, — большинство ставит догматическое, на место материалистического — идеалистическое, на место реальных отношений двигателем революции признается им одна воля революционеров". Столкновение кончилось исключением Маркса, Энгельса и их единомышленников из "Союза коммунистов". Продолжавшиеся дрязги и раскол в среде немецкой эмиграции в Лондоне настолько стали докучать Марксу, что он решил отгородиться от сторонников искусственно вызываемой социальной революции и сосредоточил свою деятельность на долгие годы на научных занятиях. Он не отказывался в то же время давать по временам свое веское суждение о событиях текущей политики, поскольку она затрагивала судьбы рабочих, и переписывался с этой целью с теми людьми, кого, как Лассаля, события постепенно выдвигали на первый план. Поселившись в Лондоне, Маркс принужден был обеспечить себе средства к жизни сотрудничеством в американских газетах. В декабре его жена пишет своим знакомым: "Днем Карл работает ради насущного хлеба, отправляя корреспонденции в нью-йоркскую "Tribune". По ночам же он сидит за книгами, чтобы закончить свою "Политическую экономию", то есть готовит первый том "Капитала". Г-жа Маркс высказывает надежду, что найдется же какой-либо издатель для этой книги. Пятью годами ранее Маркс не разделял этой надежды. В 1852 г. в одном из его писем мы читаем: "В Германии теперь ни одно книгоиздательство не решится печатать написанное мною. Остается только издавать на свой счет, что для меня, при моих теперешних обстоятельствах, невозможно. Хотя, по-видимому, и в 1857 г. не было уверенности, что издатель найдется, Маркс тем не менее посвящал большую часть своего времени и подготовительным работам в Британском музее, и редакции первого тома, так как был уверен в том, что послужит интересам рабочей партии всего более построением того, что он называл "научным социализмом". В одном из его писем к Кугельману мы читаем: "Популярными научные попытки революционирования науки никогда быть не могут. Но как только научные основы положены, популяризация их — дело легкое".