Годы заграничного ученичества и странствий - 47

Льюис понимал, что обязанность доброго хозяина лежит в том, чтобы поддерживать живой разговор. Едва "тихий ангел" пролетал в его гостиной, как он придумывал средство развлечь собравшихся. Однажды я застал его изображавшим игру знаменитых трагиков: Кина[1] и Макреди[2]. Он только что перед тем выпустил небольшую книгу под заглавием: "Об актерах и их искусстве". В ней были отдельные главы о том, как играли Шекспира Кин и Макреди и как играет его пользовавшийся в то время большим успехом во всем мире и, между прочим, в Англии Сальвини[3]. Я был в числе лиц, увлекавшихся его игрою. Он давал свои представления во втором по величине Лондонском театре: Drury Lane. Несмотря на то, что, за исключением его, все прочие актеры говорили по-английски, его игра в "Отелло" отличалась такой реальностью, такой жизненной правдой, что я, к немалому смущению своих соседей, вскочил со своего места и готов был поспешить на помощь Яго, в ту минуту, когда ревнивец, впервые понявший намек на неверность своей дорогой Дездемоны, охватывает его за шиворот, подымает в воздух и бросает на пол. Льюис, подобно мне, восхищался Сальвини и ставил его выше не только Макреди, выкрикивавшего свои роли по рецепту:

"Когда главою помавал*,

Как некий древний магик,

И диким зверем завывал

Широкоплечий трагик".

* Так в тексте.

Мне понравилось также в книге Льюиса, что он ставил гораздо ниже Сальвини входившего в то время в моду Ирвинга[4]. Он играл в театре "Lyceum" (Лицея) с прекрасной труппой, украшением которой сделалась Елена Терри[5], неподражаемая Офелия. У Ирвинга были уродливые жесты и далеко не тот приятный голос, что у Сальвини. Но это был актер вдумчивый и оригинальный. В Гамлете он передавал лучше характер северного скептика, чем Сальвини, неспособный отказаться от роли первого любовника, даже при изображении такой сложной натуры, как Гамлет. Для Сальвини более подходящими ролями были Макбет и Король Лир. В роли последнего он едва ли вызвал бы ту улыбку, которая появилась на моих устах при произнесении Самойловым[6] фразы: "Я царь от головы до ног".

Когда моя соотечественница Ольга Алексеевна Новикова[7], о которой я буду иметь случай говорить впоследствии, узнала о том, как хорошо Льюис изображает знаменитых актеров, он {Так в тексте. Следует: "она".} в одно из воскресений стала приставать к нему, чтобы он повторил при ней это даровое представление. Но Джордж Элиот на этот раз вступилась за своего мужа, настаивая на том, что это несколько выходит из сферы его обычных занятий.