Записки неизвестной - 127

На другой день поутру прогулялись по набережной, были в прекрасной церкви Св. Викентие, также готической архитектуры, замечательной по своей легкости и красоте размеров. В церкви много хорошо расписных стекол. Нас с Анной очень занимал этот род живописи потому, что мы обе брали уроки рисования по стеклу. Много накупили гравюр и видов Руана в очень хорошем магазине, где, между прочим, находилось несколько картин лучших современных французских живописцев. Картины эти продавались и отпускались для копирования. Были в картинной галерее, не очень замечательной, но доказывающей своим существованием потребность в искусствах, которой у нас не проявляется ни в одном губернском городе. В одиннадцать часов отправились в Париж и в три были уже дома.

Забыла написать, что мы на той же неделе были в Тюильрийском дворце. Попасть туда очень трудно. Нам дали билет вероятно только потому, что мы подробно расписали громкие титулы Алексее Васильевича и, что наш maître d'hotel Поль — мастер на все дела. Нам показали не только парадные комнаты, но даже внутренние. В первых мне понравилась только Зала Маршалов. Полководцы изображены во весь рост и некоторые прекрасною кистью. Но вообще дворец мне не понравился: мало картин, мало вкуса и мало великолепие. Частные комнаты короля также не отличаются изяществом. Маленький кабинетец королевы наполнен воспоминаниями о герцоге Орлеанском, портретами ее детей и внуков. Люди нравственно высокие окружены каким-то ореолом, бросающимся всякому в глаза: благородные действие и добрые дела составляют этот лучезарный ореол, и его не может затмить никакая злоба, никакая клевета; насчет королевы Амалии существует одно только мнение —, что она святая. Лудовик-Филипп достоин всякой похвалы за то, что умеет ценить ее. В их семейном счастии есть, что-то трогательное, примиряющее. Король и королева неразлучны. Их спальня довольно велика, убрана не роскошно, но довольно изящно; в ней также есть портреты и бюсты детей их. Над аналоем (prie-Dieu) королевы висели, с одной стороны, портрет герцога Орлеанского, с другой — изображение принцессы Марии, уносимой ангелами. Ужасные испытание перенесла в свою жизнь бедная королева! Близь кровати на столе лежала шляпа, которую носил Лудовик-Филипп во время июльской смуты. Воспоминание этого времени также должны быть тяжелы для королевы. Интересна мастерская принцессы Марии, оставшаяся точно в таком виде как была при ее жизни. Мастерская эта разделена на две половины деревянною перегородкой во вкусе Возрождение; все украшение в том же стиле; в большом готическом окне врезаны старые разрисованные стекла. Говорят, вся эта комната устроена по рисункам самой принцессы Марии и потому так изящна. В другой половине находятся копии из мрамора с произведений принцессы, ангел, опирающийся на крылья, еще ангел молящийся, еще какой-то святой. Вероятно ее вдохновляли только святые и ангелы. Не уважая сен-симонизма, я согласна с одною его мыслью, что дарование есть власть, есть небесное отличие. Высоко ценю я искусство: оно ниспослано на землю, чтобы возвышать нас до неба.