Memuarist » Members » Aleksandr_Chekhov » Переписка Александра и Антона Чеховых - 312

Переписка Александра и Антона Чеховых - 312

14.06.1893
Лопасня, Московская, Россия

-312-

Александр

До 15 июня 1893, Лопасня.

В ожидании поезда

Алтоша.

Я уехал из Мелихова, не простившись с Алятримантраном. Он спал, и Бог с ним. Да снятся ему балыки и маслины. Мать сказала, что, уезжая, я оскорбляю ее, ибо она думала, "что ты, Саша, уговоришь Антошу". Сестре стало грустно, когда я садился в телегу. Это -- в порядке вещей. Но не в порядке мое состояние души. Не сердись на меня за мое бегство позорное. Мне очень жаль тебя. Я ведь тоже слабогузый человек и чужого горя выносить холодно не могу. Я все время страдал, глядя на тебя, на твое пакостное житье. Сегодня же утром мать, сама того не подозревая, в лесу подлила масла в огонь. По ее мнению, ты человек больной; она и день и ночь хлопочет о твоем благе и спокойствии, и главная причина неурядицы: "враг окаянный мутит, а собаки, будь они прокляты", она их кормить больше не станет.

Сестра после твоего отъезда до обеда к больному плакала по поводу недоразумения при упряжке лошади. Словом, все без исключения желают тебе добра, но в результате выходит одно сплошное недоразумение. Примирить все эти недоразумения и взаимные оскорбления, слезы, неизбежные страдания, глухие вздохи и горькие слезы может только одно твое последнее решение, только твой отъезд. Мать тебя абсолютно не понимает и не поймет никогда. Она страдает глубоко, но на тему, что ты стал физически болен и потому раздражителен. До понимания твоей психики она не дорастет. Отец вчера в лесу твердил мне, что его не слушаются. Он -- мудр; дедушка был управляющим, ergo... Ты добрый и хороший человек. Тебе Бог дал искру. С этой искрой ты везде дома. Тебе во что бы то ни стало надо позаботиться сохранить душу живу. Брось все[1]: свои мечты о деревне, любовь к Мелихову и затраченные на него труд и чувство. Мелихово не одно в мире. Что будет толку, если твою душу алятримантраны съедят, как крысы едят сальные свечи?! А съесть ее недолго. В этот приезд я убедился и твердо исповедую, что если ты уедешь, то более всех страдать будешь ты же. Алятримантраны будут горевать, но по-своему, грошовым горем. Уж если мать, родная мать с ее цельным и непорочным чистым чувством объясняет твое вчерашнее состояние духа тем, что ты не любишь, чтобы она собак кормила, то, значит, ставь точку бесповоротно. Об отче наш'е и говорить нечего.

В одном еще я убедился. У вас с сестрою отношения фальшивы. Одно твое ласковое слово, в котором звучала бы сердечная нота,-- и она вся твоя. Она тебя боится и смотрит на тебя самыми достойными тебя и благородными глазами.

Лика подъезжает[2]. Надо кончать.

Прости за многоглаголание.

Твой Гусев.

[1] Нервная обстановка в Мелихове объяснялась, в частности, болезнью Чехова, о чем он писал Суворину 26 апреля 1893 г.: "Болезнь гнусная, подлая. Не сифилис, но хуже -- геморрой... во всем теле такое раздражение, что хоть в петлю полезай. Мне кажется, что меня не хотят понять, что все глупы и несправедливы, я злюсь, говорю глупости; думаю, что мои домашние легко вздохнут, когда я уеду" (П, т.5, с.204). 28 июля 1893 г. Чехов повторил Суворину: "...весной жилось мне противно... Я злился и скучал, а домашние не хотели простить мне этого настроения -- отсюда ежедневная грызня и моя смертельная тоска по одиночеству. А весна была мерзкая, холодная. И денег не было. Но подул зефир, наступило лето -- и все как рукой сняло" (П, т.5, с.216).

[2] Мизинова (в замуж. Шенберг--Санина) Лидия Стахиевна (1870--1939). М. П. Чехов вспоминал: "Природа, кроме красоты, наградила ее умом и веселым характером. Она была остроумна, ловко умела отпарировать удары, и с нею было приятно поговорить. Мы, все братья Чеховы, относились к ней как родные, хотя мне кажется, что брат Антон интересовался ею и как женщиной... Познакомились мы с нею следующим образом. Мария Павловна была в то время учительницей гимназии... она скоро привела к нам "прекрасную Лику", девушку лет восемнадцати, конфузливую и стыдливую, которая, по-видимому, чувствовала себя несколько неловко, когда мы все сразу окружили ее со всех сторон. Но все обошлось отлично, мы шутили, она нам очень понравилась, и было как-то странно, что и она тоже была учительницей гимназии, хотя и только что поступившей на должность... Приятели Антона Павловича увлекались ею. Художник Левитан (ну конечно!) объяснялся ей в любви, а писатель И.Н. Потапенко заинтересовался ею всерьез... она сделалась в нашей семье буквально своим человеком..." (М. П. Чехов -- 81, с.131-132)

01.06.2025 в 20:25