В Кирове на пересылке я познакомилась еще с москвичкой Евгенией Спиридоновной Шмидт — молодая женщина решила повеситься, но я ей сказала:
— Да ведь за мильон рублей вы не смогли бы купить билет на это тюремное зрелище. Это же интересно! Да еще кормят даром в придачу!..
Она не повесилась. В первую же ночь в бараке (или на вторую ночь?) на Воркуте мне пришлось петь — я пела со счастьем в душе оттого, что я могу снова петь, и уголовники (женщины) объявили после моего пения, что я теперь «в законе!». Они плакали от моих песен и очень восхищались. Но я была такая хилая, что меня сразу же на два месяца положили в стационар — в больничный барак, и я спала там без просыпу.
Потом мне устроили просмотр в Воркутинском театре и зачислили в труппу. Это было большой удачей: работа в теплом помещении, — ну, да не буду перечислять все преимущества этого...
Потом, в 1952 году, всех уже до единой заключенной из театра удалили. Из Воркуты отправили меня немного южнее — на Сивую Маску, в совхоз «Горняк».
А в 1953 году, осенью, отвезли по этапу с другими инвалидами в Астрахань... По дороге я чуть не померла, но Бог спас...
Освободилась 2 апреля 1954 года (так как заработала полтора года «зачетов» от назначенного мне срока) из Астрахани с правом жить у мамы в Орджоникидзе.
Свободное копирование
