Долгое будущее - 236

12 декабря

Сегодня в нашем лифте встретила Василия Константиновича Новикова, соседа, актера МХАТа. Он посмотрел на меня и, очевидно, понял, как мне плохо. Ни слова не сказав, он зашел к себе, а потом поднялся к Жене, принес мне туда мешок картошки, свеклы и пачку печенья. Добрейший, интересный человек, но беда — пьяница! Вечером пришли Саша Тышлер и Цагарели. Тышлер — обаятельный, простой. Я очень люблю этого замечательного художника. Он рассказывал про актера Михоэлса, который позавчера прилетел из Нью-Йорка. На обратном пути, когда они летели над океаном, у них сломался мотор, потом второй, и если б не замечательный их пилот-американец, они бы погибли. Им пришлось сесть на какой-то пустынный остров. В Нью-Йорке Михоэлс говорил на митингах, где собиралось сорок — пятьдесят тысяч человек. Он носит орден Ленина — там этот орден люди целовали! И так чествовали Михоэлса, что после одного митинга от наплыва восторженной толпы трибуна подломилась, и Михоэлс провалился и сломал себе ногу. Но ему быстро ее починили. Сталину американские евреи, рабочие-швейники, сшили шубу, шили ее тысячи рабочих — шить ее (каждый по стежку) было особым почетом. Это самая дорогая шуба в мире. Из Америки ее сейчас везут в Москву...

Хожу по людям. Была у Фонвизиных. У них всегда, несмотря на нужду и недостатки материальные, уютно, человечно. Оба они — настоящие люди! Он при мне писал чудесный натюрморт. Потом пошли с ним к художнику .Осьмеркину. Большая студия и много картин. На десять — двадцать безвкусных вдруг одна неожиданно хорошая. Пришел Саша Тышлер. Вот среди художников я чувствую себя совсем среди своих. И они ко мне как к своей. Я для них — «жена Цаплина». И удивительно! Они считают меня замечательной женой, преданнейшим другом Цаплина. Хотя и все знают про Григория. Но для них я главным образом «жена Цаплина». Осьмеркин славный. Очевидно, вкус — это еще отдельный талант, и у Осьмеркина его нет. А вот в Фонвизине органический вкус. А самый талантливый — это Саша Тышлер. Он большой талант. И чудеснейший человек.

Продолжаю репетировать с гитаристами. Тогда как с Сазоновым мне пелось как птице, с ними мне трудно и невкусно. В Сазонове был талант, богом данный артистизм. Увы, я убедилась, что этому не научишь... А Дитель и Челноков — ремесленники, хоть и отличные гитаристы. Особенно Дима Челноков.