К празднованию 800-летия города Москвы в 1947 году Метрострой не сдавал в эксплуатацию никакой новой линии метрополитена, а очень хотелось что-нибудь сдать, так как это всегда было связано с награждением орденами и медалями, что очень любило начальство Метростроя и в чем был заинтересован Первый секретарь Московского комитета партии.
Единственное, что можно было закончить к праздничному дню, был второй вестибюль станции «Площадь Революции». Я не занималась этим вестибюлем, но так как его решили во что бы то ни стало закончить к празднику, а на проектирование конструкций почти не оставалось времени, работу поручили мне. Было и еще одно обстоятельство, из-за которого надо было сменить конструктора этого вестибюля.
Архитектором вестибюля был Ю. Зенкевич, сотрудник нашего архитектурного отдела, и у него были очень плохие отношения с конструктором. У обоих не сложились отношения и с начальником строительства вестибюля. Все это замедляло выпуск рабочих чертежей вестибюля, а следовательно, и его строительство.
Я не была знакома с архитектором Зенкевичем, но по слухам знала, что у него плохой характер и с ним трудно ладить. Когда мне передали эту работу, в субботу вдруг открывается дверь, входит архитектор Зенкевич, подходит к моему столу и стоя произносит такую речь: «Я должен был познакомиться с вами в понедельник, но так как понедельник тяжелый день и чтобы не могли сказать потом, что именно поэтому у нас с вами складываются плохие отношения, я решил познакомиться с вами в субботу. А в понедельник я приду с вами поговорить о делах». Раскланялся и ушел.
В понедельник Зенкевич заявил мне, что он внук Лобачевского, но у него просто нет времени сейчас рассчитать размеры абсиды у примыкания эскалаторного тоннеля к стене вестибюля. Я поняла, что он не знает, как ее рассчитать, и спокойно сказала, что для меня это сущие пустяки, а он пусть занимается более ответственными узлами проекта. Он был какой-то уязвимый человек, но и очень занятный, с ним было интересно работать, и у нас сложились хорошие отношения. Когда Зенкевич заявил мне, что терпеть не может начальника строительства вестибюля и не может с ним нормально разговаривать, я сказала, что сама буду разговаривать с начальством, а ему необязательно.
Я составила график выпуска чертежей; копия его лежала на столе секретаря МК Попова, который лично следил за ходом строительства вестибюля и знал мою фамилию. Поэтому при награждении метростроевцев к 800-летию Москвы я получила орден «Знак почета», к чему была совершенно равнодушна.
В Метропроекте был издан приказ, в котором говорились, что старший инженер Пирожкова А.Н. организовала работу так, что все основные конструктивные чертежи были выданы строительству № 32 в течение полутора-двух месяцев, что дало возможность развернуть работы по сооружению вестибюля по всему фронту. Приказ, не слишком грамотно составленный, подписал начальник Метропроекта Я.Е. Гитман.
Свободное копирование
