Еще раньше мне пришлось заниматься наземным вестибюлем станции «Площадь Революции», совмещенной со станцией «Площадь Свердлова». Совмещенный вестибюль требует большого зала без колонн посредине, и перекрытие такого зала проще всего было бы сделать куполообразным, однако то ли архитектор вестибюля хотел иметь непременно плоское перекрытие, то ли купол не вписывался в архитектурное оформление городской площади. Мне пришлось поломать голову над этим проектом.
Прогиб плоской плиты при таком большом пролете получался недопустимым, и я решила ввести ребро жесткости в виде балки, окаймляющей плиту по ее контуру на расстоянии полтора-два метра от стены. Введением ребра жесткости пролет плиты сокращался, прогиб был допустимым и уменьшалась толщина плиты. Неожиданно для меня архитектору понравилось такое перекрытие, и проект был осуществлен. Многие инженеры и архитекторы приходили смотреть это перекрытие. Я не ожидала, что это вызовет такой интерес и к перекрытию, и ко мне. Я даже думала, что архитектор заставил меня подшить потолок по уровню низа балки, чтобы получить полностью плоское перекрытие.
Помимо тех архитекторов, с которыми мне пришлось работать, я была знакома со многими другими. Проходящие по конкурсу проекты архитектурного оформления станций должны были иметь отзывы конструктора. В этих отзывах отмечалось соответствие архитектурного оформления конструкциям станций. Браковались те проекты, в которых было много подвесных конструкций и дополнительных стенок, не отвечающих конструкциям. Такие отзывы мне приходилось часто писать и, естественно, знакомиться с авторами проектов. Отзывы конструктора станций зачитывались при рассмотрении архитектурных проектов, и мы должны были присутствовать при этом. Всегда присутствовали и высшие партийные власти Москвы, от вкуса которых зависели судьбы этих проектов. Как правило, вкусы этих людей были примитивными, грубыми, однако с ними приходилось считаться.
Мне очень нравилось удивительно изящное оформление станций, предложенное архитектором Георгием Павловичем Гольцем, но его проекты так никогда и не получили одобрения партийных властей.
А когда пытались пригласить для участия в таких конкурсах самого известного в то время архитектора Жолтовского, он отказался, заявив, что «не привык обкладывать камнем чужие конструкции».
На одном из таких совещаний по рассмотрению архитектурных проектов, происходившем у главного архитектора города Москвы Власова, после моего выступления архитектор Чечулин вдруг вскочил, подбежал ко мне сзади и, поцеловав в макушку, вскрикнул: «Это бог, а не женщина!» Наступила мертвая тишина, а я от смущения просто растерялась. Такой экспансивный и несдержанный был архитектор Чечулин, ставший впоследствии на много лет главным архитектором Москвы.
Для москвичей и всех, кто пользуется метро, авторами станций называются оформители-архитекторы, а не конструкторы, на которых лежит вся ответственность за прочность конструкции станции. Такая несправедливость тянулась много лет; впоследствии авторство станций стало обозначаться так: архитектор такой-то, конструктор такой-то.
Свободное копирование
