Метропроект после войны - 3

В 1945-м и 1946 годах моя группа продолжала заниматься проектированием станции «Павелецкая-кольцевая» и всех сооружений и перегонов, к ней относящихся. Когда строительство этой станции вчерне подошло к концу, возник вопрос об асбоцементном зонте, который подвешивается к чугунной обделке станционного и эскалаторного тоннелей для создания гладких потолков и архитектурного оформления станции и эскалаторного тоннеля. Я никогда раньше не проектировала эту подвесную конструкцию из асбоцементных картин. Кто из инженеров запроектировал первый асбоцементный зонт, я не помню, но такая конструкция существовала, и ее изготовление было налажено. Однако этот зонт был сложен в установке и имел много деталей. Поэтому возник вопрос о проектировании нового зонта для кольцевой линии метрополитена

В Метропроекте была создана специальная группа под руководством инженера Б. Уманского. Проектирование зонта заняло много времени, и на него было истрачено около 200 тысяч рублей. Многочисленные варианты рассматривались у начальника Метростроя Самодурова, и ни один из них не был принят. Я не присутствовала на этом совещании, но начальник конструкторского отдела мне передал слова Самодурова: «Ничего не поделаешь, выдавайте на строительство чертежи старого зонта».

Я взяла чертежи старого зонта и все варианты Б. Уманского, чтобы с ними познакомиться внимательно, и, рассматривая их, поняла, в чем была ошибка проектировщиков. В конструкции старого зонта и во всех новых вариантах подвеска картин осуществлялась в том месте, где сходятся четыре картины, и это обстоятельство приводило к осложнениям.

Я решила подвешивать картины зонта в тех местах, где сходятся только две картины. Число болтов при этом увеличивается в два раза, но зато их гайки прячутся в пазах картин, не выступают и не требуют дополнительных деталей для их маскировки.

Зонт может состоять из картин трех типов: ключевая, правая и левая – и никаких других деталей. Я взяла кальку, сделала макеты этих трех картин с высадками по краям на одну, две и три толщины картины, чтобы они накладывались друг на друга. На другой день я должна была поехать на строительство станции для решения вопросов и с целью авторского надзора. Я завернула в кальку макеты моих трех картин и, придя к Данелии, бросила на стол пакет.

Он меня спросил: «Вы что мне принесли? Печенье?» Я пообещала объяснить потом, когда решим все вопросы под землей. Возвратившись в кабинет, Данелия развернул принесенный мною пакет. «Что это?» – «Это зонт». Он соединил картины, все понял и только спросил: «А здесь не будет затекать вода?» Я ответила, что для того, чтобы не затекала вода, в этом месте в картине сделан скос под углом 45 градусов. Данелия воскликнул: «Хитрая!», сразу же позвонил главному инженеру Метростроя А.Г. Танкилевичу и попросил разрешения немедленно к нему приехать. Танкилевич, рассмотрев макет зонта, тут же позвонил начальнику снабжения Гискину, чтобы тот взял у меня чертежи и организовал пробное изготовление картин зонта на Воскресенском заводе асбоцементных изделий.

Я вернулась от Танкилевича в Метропроект и только тогда рассказала своему начальству о зонте. Замешательство было огромное, начальнику конструкторского отдела было досадно, а кроме того, рухнуло обычное правило Метропроекта присваивать все изобретения и рационализаторские предложения себе, а об авторах не упоминать нигде. И не только начальник конструкторского отдела, но и главный инженер, и начальник Метропроекта устроили совещание по этому вопросу, так как все, что было связано с изготовлением картин зонта, их уже не касалось. Метрострой обращался только ко мне.

Я поручила своей помощнице Л.В. Сачковой быстро сделать чертежи картин зонта и передала их Гискину. Скоро картины изготовили, все замечательно, но их надо было сделать много и быстро, а свободных площадей для этого на заводе нет. Ведь идет изготовление зонта старой конструкции для других станций.

Данелия мне жалуется, что на соседних станциях уже идет подвеска зонта, а он должен ждать. На это я по телефону ему говорю: «Да, другие женились на дворянских и купеческих дочерях, а ваша стрела попала в болото, и вы женитесь на лягушке».

Решили, что для изготовления нужного количества картин зонта на малых площадях завода, их надо изготавливать стопками по несколько штук. Для этого нужны были металлические штампы. Мы с Гискиным поехали на автомобильный завод имени Лихачева и уговорили их сделать нам срочно такие штампы. Скоро получили 18 штампов, и картины начали изготавливаться стопками по 6 штук. Трижды по распоряжению Танкилевича мне пришлось ездить на завод, и эти поездки были мучительны: ночевать приходилось то в одной комнате с несколькими мужчинами, то в избе с клопами – гостиницы там не было.

Когда началась установка зонта, строители поняли, как упростилась его подвеска. Появились хвалебные статьи в газете о «зонте Пирожковой». Данелия придумал тележку для установки зонта и предложил мне оформить рационализаторское предложение. В бухгалтерии строительства была подсчитана годовая экономия, выразившаяся в сумме около 600 тысяч рублей. Предложение называлось: «Новый тип асбоцементного зонта для станций и наклонных ходов», и его авторами стали Н.Д. Данелия и А.Н. Пирожкова. Это типичный для нашей советской страны способ присоединиться к чужому предложению, и он был распространен повсеместно, а иначе не удалось бы оформить авторство. Зато мы получили премию по семь с половиной тысяч рублей.

Как раз в это время проходил хозяйственный актив Метростроя, Данелия – в президиуме, я сижу в зале. Все выступающие, начальники и простые рабочие, в каждом выступлении говорят о «зонте Пирожковой», о том, как легко его подвешивать, как он отличается от старого зонта. Мне неудобно это слушать, я думаю, что Данелия, наверное, чувствует себя ужасно, ведь он только вчера предложил мне соавторство, и я решаю завтра же утром позвонить ему и продолжить разговор об оформлении авторства, как будто я не была на активе и не слышала, что зонт называют «зонт Пирожковой».

Но не успела я наутро появиться на работе, как звонит Данелия и просит меня зайти, чтобы подписать заявку. С него как с гуся вода!

Раньше я никогда не подавала заявок на оформление своих рационализаторских предложений и не получала премий, считая работу своей обязанностью. А предложений было много, так как все делалось впервые. С зонтом мне просто повезло. В течение многих лет (да и сейчас) этот зонт применяется на Метрострое, но и многие посторонние организации, особенно военные, просили у нас его чертежи. И я как-то раз подумала: очевидно, в природе по каждому поводу существует единственное простое решение, но не всегда можно его найти.