28 июня.
Прошлой ночью у себя в квартире умер Владимир Яковлевич Канторович. Ему было 76. Писатель, публицист, социолог. Сидел несколько лет в лагере. Честный, интеллигентный, добрый, хороший человек. В нем пленяла его способность искренне заинтересовываться чужими делами, чужими судьбами. В последние годы он тяжело болел — инсульт. По всей видимости (об этом сказала по телефону Нелли Альтман) он сам прекратил жизнь, которая из-за болезни потеряла единственно важное для него творческое начало. Канторович — один из тех интеллигентов, которые испытали на себе весь гнет сталинщины и внутренне не сломились.
Как публицист, он даже сохранял еще какие-то иллюзии относительно режима. Мысль его работала в направлении конструктивном, ему хотелось «поправить дело», подсказать «как лучше». Но, кажется, он в конце жизни понял тщету своих помыслов. Социологи (Андрей Алексеев, [Ол? — инициалы неразборчиво] Дудченко) ценили его исследовательские очерки. А мы все, знавшие его в домашней обстановке, просто ощущали — рядом живет друг.
25-го в субботу я был у Инны Варламовой, которая живет с Канторовичами в одном подъезде. Рая, жена Канторовича, звонила дважды, просила меня зайти, но я торопился на другое свидание. И вот — не увидел, не попрощался. Еще один урок — не отказывать себе и другим в таких важных и простых встречах без дела. Это могут быть последние встречи в нашей жизни.
В журнале «Человек и закон» №6, 1977 (гл. редактор известный антисемит Симаков) появилась статья: «Дело Штерна и кампания клеветы», где сказано следующее (стр.28):
«Сионистская пропаганда пытается приравнять дело Штерна к одиозным делам Дрейфуса и Бейлиса, закрепленном в мировом общественном мнении в выгодной для сионистов трактовке, и проводит между этими процессами спекулятивные и ложные параллели».
Свободное копирование
