Семидесятые. Записки максималиста - 310

25 января.

Написал первые пол-листа пятой главы. Чувствую неуверенность в силах, кажется, что получается скучно, неубедительно, незначительно, особенно после того, как прослушал несколько страниц книги Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Сдержанная страсть, которая присутствует в каждом слове и при этом почти не выявляет себя — вот что нужно. Но надо быть Александром Исаевичем, чтобы в этом ключе написать 600 страниц. Ни с кем в Доме творчества не общаюсь. Большинство людей мне тут неизвестны, но от излишнего знакомства отталкивает и общая обстановка. В столовой никто ни о чем, имеющем отношение к общественной жизни, литературе, даже не упоминает. Говорят о том, кормить или не кормить кошек и птичек, идти или не идти сегодня на лыжах, о вкусе супа, о качестве бумаги, на которой собеседники более всего любят писать. Эти разговоры ни о чем совсем не случайны. Ленинградская литературная и научная публика (в Доме отдыхает довольно много пожилых ученых) запугана больше московской. Друзья-ленинградцы стращали меня стукачами, не советовали оставлять на столе в комнате рукописи, рекомендовали не говорить слишком откровенно по общему телефону. И в то же время, если вечером пройти по коридорам Дома, — из-за каждой двери слышишь голоса: Би-би-си, «Немецкая волна», «Свобода», Израиль. Все слушают, все об этом думают, а друг другу — ни гу-гу. Это уже не школа лицемерия и страха, а целая академия.