Семидесятые. Записки максималиста - 248

2 апреля.

Моя милая Лиля время от времени корит меня за то, что мы живем в скверной квартире, и я мало делаю (ничего не делаю) для того, чтобы занять место в добротных домах писателей возле метро «Аэропорт» или в новом кооперативе. Лиля права: мы живем в бетонном бараке, который продувается и прослушивается со всех сторон, где надо с помойным ведром бежать с пятого этажа к мусорным контейнерам за 200 метров. И все же, когда я думаю о писательских домах, меня охватывает гадливость, отвращение. Вот уже поистине место испытания, испытания чести и совести. В аэропортовских хоромах стукачи, предатели соседствуют с бывшими лагерниками: семья Аксенова, Пинский, Литинский и рядом — полицейские агенты. Под одной крышей обитают гонимые, если не сказать затравленные Л. Копелев, Б. Сарнов, которого не печатают годами; Вл. Войнович, А. Шаров и Борис Ямпольский — прозаики высшего класса и бездарная служилая шатия Медниковых, Ломберг-Давыдовых, Могилевских и иже с ними. Но, может быть, самое невыносимое в писательских домах это то, что они и сегодня остаются жильем деятелей КГБ, разведчиков. Книжка СП или просто причастность к «литературному миру» очень удобны в таких случаях. На Кутузовском проспекте 1/7 получили квартиры разоблаченный агент КГБ Я.Е. Эльсберг, бывший чекист Ал. Крон и тут же люди. А в домах на Аэропорте люди вынуждены, кроме прочего, соседствовать с вырожденцами от литературы: сын талантливого Аркадия Гайдара Тимур — откровенный международный агент (скрывается под вывеской журналиста).

Но, может быть, самый поразительный вольт судьба совершила с неким Александром Кулешовым, который в адресной книге СП числится также Нолле Александром Петровичем (Черняховского, 4, кв.95). Мать его, Надежда Александровна Нолле, была в последние годы жизни Блока любовницей поэта. Факт этот многократно подтверждался в литературе и в том числе в письмах Блока к Н.Нолле (8-й том собр. соч., 1963 г.). Но в приведенных письмах (в частности, в письме от 8 января 1921 г.) сделана купюра, которая не только отражает убийственное настроение Блока после «12-ти», но и бросает свет на одного из обитателей писательского дома близ метро «Аэропорт». Блок писал: «Я бесконечно отяжелел от всей жизни, и Вы помните это и не думайте о 99/100 меня, о всем слабом, грешном, что во мне. Но во мне есть, правда, 1/100 того, что надо было передать кому-то, вот эту лучшую мою часть я мог бы выразить в пожелании Вашему ребенку, человеку близкого будущего. Это пожелание такое: пусть, если только это возможно, он будет человеком мира, а не войны, пусть он будет спокойно и медленно созидать истребленное семью годами ужаса (1914 — 1921 — прим. М.П.). Если это невозможно, если кровь все еще будет в нем кипеть, бунтовать и разрушать, как во всех нас, грешных, то пусть уж его терзает всегда и неотступно прежде всего совесть, пусть она хоть обезвреживает его ядовитые, страшные порывы, которыми богата современность наша и может быть будет богато и ближайшее будущее.… Жалейте и лелейте свое будущее; если он будет хороший, какой он будет мученик — он будет расплачиваться за все, что мы наделали, за каждую минуту наших дней»

Александр Кулешов (Нолле), которому сейчас идет 52 год, и есть то самое дитя, которому Блок завещал совесть и жизнь в мире. Но Жизнь посмеялась и над Блоком, и над нами: Кулешов — агент, с «вечным» загранпаспортом в кармане. Он объехал мир, но вовсе не ради мира, а как раз с прямо противоположными целями. Да, есть у него и какие-то книжонки, и все что сочиняет сей «писатель», немедленно печатается. Но, слава Богу, что Блок не увидел ни книжонок этих, ни своего сына-шпиона. Слава Богу, что и мы не живем под одной крышей со всей этой грязью и мразью. Хотя уйти от нее — не в наших силах: нас всех объединяет, укрывает и запирает небо многострадальной России.