На другой день поехали дальше. Наконец, остановились в каком-то населённом пункте и организовали первый КП. Здесь осталась машина с личным составом. Выделили этой группе продукты питания и поехали организовывать следующее КП. Наконец, был организован центральный командный пункт. Он расположился в бывшей помещичьей усадьбе, рядом с шоссе. Это был целый хутор со многими постройками. Старшим здесь стал замполит, а я был его помощник. Командиры взводов были распределены по КП. Через несколько дней на центральный КП привезли запас продуктов питания, и я с солдатами периодически развозил их по КП.
Из Германии по этой дороге стали переправляться трофейные машины: грузовые, легковые, автобусы и мотоциклы. Легковые машины и мотоциклы размещались в кузовах больших грузовых машин. Двигались только колоннами. Впереди, в середине и позади колонны охрана с пулемётами. Они двигались только днём, ночью было опасно. На дорогах в лесах действовали какие-то вооружённые группы, их называли «бандеровцами». Они всячески тормозили переправку машин: врасплох выскочат из леса, обстреляют колонну и опять скроются. Были у нас убитые и раненые из числа водителей и охраны. Я ездил на КП только днём. Однажды поехал развозить продукты питания, с собой взял троих солдат. Побывали на все КП, а на последнем остались ночевать. Рано утром поехали на центральную базу. По дороге шли местные мужчины и женщины, несли в мешках, в корзинах разные овощи, живность: кур, гусей и др. Шли они на соседний базар. Они останавливали нас, просили подвезти. И хоть нам было запрещено возить посторонних, но увидев маленькую девочку с корзиной, я сжалился и велел всем садиться, сказав им, что только до въезда в населённый пункт. Они и на это были согласны. Поехали , а беда следовала за нами. Ехали со скоростью восемьдесят километров в час. Вдруг машину повело влево. Я крикнул шоферу:
- Что такое, тормози!
Он крутил баранку вправо, но машина не слушалась и мгновенно съехала с дороги в кювет и ударилась сильно о землю и остановилась. Всё, что было в кузове, вылетело через кабину по инерции. Люди тоже. Жертв не было, но пассажиры так напугались, что даже не стали собирать разлетевшиеся мешки, сумки, кур, гусей, уток. Крича на разные голоса побежали по полю в разные стороны. Мои трое солдат тоже вылетели из кузова. Они стояли, не зная, что делать. Я подбежал к одному из солдат, схватил автомат и дал длинную очередь поверх голов убегающих. Услышав выстрелы, они попадали на землю. Я приказал солдатам быстро окружить их и собрать к машине. Тем временем шофер нашёл причину нашей беды: у руля открутилась гайка. Он быстро всё восстановил. Машина завелась, но выехать из к5ювета не смогла. Когда были собраны все поляки, то они помогли вытянуть машину. Я объявил им причину аварии и просил не волноваться, объяснил, что больше такого не случится. Знающие русский язык, перевели остальным. Мы поехали дальше В предместье населённого пункта высадил всех поляков.
Я немало ездил по дорогам Польши и видел почти каждый раз массу поляков, шедших на базар. Базары у них бывают в разные дни в разных населённых пунктах. Вот они и бродят по дорогам каждый день. Очень уж любят они ходить по базарам, никакого сравнения с нашим народом. Когда я отъезжал из своего центрального КП, то Курта не брал с собой, т.к. у него всегда была неотложная работа. Чудный он малый. Если работы нет, то ходит унылый, недовольный, а зря баклуши не бьёт. Подойдёт к какой-либо машине и проверяет, чистит, обтирает. Мы были очень довольны им.
Вот подошло время опять развозить продукты по КП. Нагрузили машину. Трое солдат в кузове, я с водителем в кабине. Сгрузили часть продуктов на двух КП и едем дальше. Хотелось засветло доехать до третьего, поэтому я подгонял шофёра. Дорога дальняя, а в темноте ехать нежелательно. А беда опять была у нас на пути. Я сидел, спокойно наблюдая по сторонам. Вдруг увидел впереди реку, мост, но за рекой было плохо видно: кусты, деревья. Мы, не снижая скорости, мчались по мосту. А за мостом оказалось, что дорога делает поворот почти под углом девяносто градусов. Поворот заметили, когда съезжали с моста. Шофер затормозил, машину закружило и по инерции выбросило через кювет. К нашему счастью, между деревьев, прямо на вспаханное поле, причем очутились передом вперёд. Солдаты вылетели из кузова, не получив серьёзных травм. Одна бочка вылетела, буханки хлеба рассыпались вокруг. Мотор заглох. Мы вылезли из машины. Шофёр сказал:
- У вас кровь на лице.
Я лишь теперь почувствовал, что что-то больно.
- Ничего, пустяки,- сказал я.
Шофёр осмотрел машину и сказал, что передние рессоры лопнули. Машина не заводилась.
- Да, положение,- думал я.- Как же теперь отсюда выбираться. Солдаты тем временем собрали хлеб и всё погрузили на машину.
- Нужно что-то делать,- думал я.- Время движется к вечеру.
Ещё раз попробовали заводить машину, раскачивая её, но ничего не получилось. Тогда я послал двух солдат искать выезд с поля на дорогу. Одного солдата оставил у машины. Шофёр копался в моторе. Я пошёл на дорогу, думая остановить что-то из проезжающего мимо транспорта. Но ни в ту, ни в другую сторону движения не было.
- Не ночевать же здесь, надо обязательно оседлать дорогу и ждать. Эх, если бы трактор, да ещё бы гусеничный, мы бы сразу вытянули машину.
Двое солдат вернулись и доложили, что выехать из поля можно, только выезд не близко. Я приказал им стать на разные стороны дороги, автоматы на изготовку. Подозвал третьего солдата, велел ему стать по среди дороги, взять в руки дорожный предупреждающий знак и быть готовым остановить любой автотранспорт, если я прикажу. Так и сделали. Ждём. Мы с шофёром сели на обочину дороги. Вскоре проехала подвода, потом велосипедист, легковая машина, всех их не останавливали. Начало уже смеркаться. И вот видим идёт грузовая машина с кабиной сзади, как рефрежираторная машина, с включёнными фарами. В кабине двое. Я подал знак солдату, тот поднял знак и остановил машину. Я подошёл к кабине, попросил предъявить документы у обеих сидящих. Посмотрел их, положил к себе в карман. Велел обоим выйти из кабины. Спросил у шофёра:
- Что везёшь в будке?
Он промолчал. Я понял, что тут что-то не то.
- Идём посмотрим.- А солдату сказал наблюдать за другим человеком, никуда его не отпускать. Когда шофёр открыл дверку, я увидел, что будка полна народом, а не грузом.
- Почему в документах ничего не написано о людях? Я вас задерживаю!
Крикнул солдатам, стоящим на обочинах, подойти сюда, разгрузить машину, людей никуда не отпускать. Шофёр стал слёзно просить:
- Пан, товарищ, отпустите меня, я бедный поляк, хотел немного подзаработать.
Сопровождающий его тоже начал просить:
- Этот шофёр честный человек, он никогда ничего плохого людям не делал, отпустите его пан добрый.
Из будки вылезло около двадцати человек. Это был разные люди, плохо и хорошо одетые, но все мужчины. Многие были в рабочей одежде, но три в приличных пальто и шляпах. Они были очень недовольны, что машина дальше не движется. Кричали, ругались, грозили:
- Зачем нас задерживаете, нам надо срочно ехать, отпустите нас немедленно!
Я понял, что шутить тут нельзя, нужно было немедленно что-то предпринимать. Эти трое в шляпах, наверное, все знали русский язык, так как один хорошо говорил на русском, возмущаясь. Я громко приказал двоим солдатам:
- Отведите всех задержанных на ту сторону дороги, посадите на обочину и следите, чтобы никто из них не вставал. Оружие применять в том случае, ели не будут выполнять команды. Если будет на вас нападение, разрешаю стрелять. Конечно, я знал, что поляки, знающие русский язык, мой приказ перескажут другим. Сопровождающему отдал документы и велел быть вместе с остальными на обочине. Шофёр понял, что дело принимает опасный поворот, и начал опять просить меня отпустить.
- Ну, хватит ныть, - крикнул я на него.- Вон , видишь, машина стоит, нужно её вытянуть на дорогу.
- Добже, пан, добже. Вшистко зроблю. (Хорошо,хорошо, быстро сделаю).
Он достал стальной трос. Своему шофёру с солдатом приказал идти к машине, а сам сел в кабину с польским шофёром и поехали в объезд к нашей машине. Всё обошлось быстро и благополучно. Машину вытянули на дорогу, но она не заводилась. Тогда сказал польскому водителю:
-Будешь тянуть нас пока машина не заведётся.
-Добже, пан.
Разрешил всем полякам сесть в будку, солдаты сели в свою машину, а я остался в кабине польской машины. Удача с польской машиной была ещё в том, что она шла туда, куда и нам надо было ехать. Своему шофёру сказал:
- Если машина заведётся, то посигналь.
Поехали. Уже было темно. Шофёр молчал. Я чувствовал, что он сильно переживает, но я виду не подавал, всё держался серьёзным. И вот мы доехали до нашего КП. Остановились. Я отдал шофёру его документы, поблагодарил и сказал, что он свободен, жаловаться не буду. Он обрадовался:
-Денькую, денькую,- затараторил.- И уехал довольный.
О случившемся я позвонил на базу и сказал, что здесь заночую, а завтра буду заниматься ремонтом машины. Там на центральной базе Курт узнал о нашей аварии и стал очень просить замполита, чтобы ему разрешили ехать к нам, чтобы произвести ремонт, но ему было отказано. Ремонт нашей машины сделали поляки в специальной мастерской, за что я уплатил. Денег они не хотели брать, а попросили съестного. Вечером мы были уже дома на центральной базе.
Свободное копирование
