24 сентября
Весь день преследуем противника. Ввиду того что встреча с кухней сегодня не состоялась, да и в последующие сутки может не произойти, на всякий случай запаслись свининой и курятиной в местечках, покинутых жителями. Голод не тетка, а все же чувствуешь себя отчасти мародером.
Под вечер наша колонна из трех ИСУ-152 (опять за день «распылился» полк) приостанавливается перед подозрительным, явно топким на вид болотом. Через него ведет единственный узкий проселок, который пропадает в густом высоком кустарнике. Объезда искать не хочется, и где-то впереди Валмиера (Вольмер по-эстонски) — город, по которому проходит граница двух соседних республик. Нетерпеливый Федя Сидоров рвется вперед, и после короткого колебания его друг и командир Павел Стаханов решает преодолеть болото по неразведанной дороге.
Федя мастерски, в обычной своей манере, на первой ускоренной передаче, проскакивает болото и, выведя машину на твердое место, ободряюще машет мне с башни шлемом. Следом пошла наша машина, но дряхлая гать, потрясенная энергичным Фединым рывком, не выдержала и неожиданно расползлась у нас под правой гусеницей. Несмотря на все старания Нила, самоходка безнадежно села с сильным креном вправо, причем корма ее задралась выше лобной части. Главная же беда в том, что все три машины теперь разобщены: ни Федя не может вернуться назад, ни Карапузов перебраться к нему. Словом, батарея застряла в болоте… Все-таки наши заботливые пращуры не зря рекомендовали: «Не зная броду…»
Пока мы почесывали затылки и переругивались натощак, догнала нас жиденькая, человек в тридцать, пехотная рота, и Федькина машина ушла вместе с нею вперед. Минуты через две и Володя Карапузов (у него командиром гвардии лейтенант Суртаев) повел свою куда-то влево, разыскивая объезд. И вот мы впятером (неполный экипаж да двое автоматчиков) остаемся среди болота, проклиная на чем свет стоит эти гиблые, трясинные места…
А над топью, сперва справа, затем слева от дороги, низко над корявыми, переплетенными кустами, стали вдруг повисать черные клубки шрапнельных разрывов. Уже пристреливается, гад!
Но еще грустнее сделалось у нас на душе, когда после захода солнца устало проплелась в обратном направлении обогнавшая нас рота, еще больше поредевшая, вывалявшаяся в болотной грязи. Что это были те самые солдаты, мы легко определили по женщине-снайперу. Она шагала бодрее своих товарищей, несмотря на беременность, которую выдавал заметно выпирающий под гимнастеркой круглый живот. По этой причине она подпоясала ремень высоко, под самой грудью, и выправка ее выглядела весьма комично, но никто из нас, даже язвительный Нил, не улыбнулся, а Салов сердито сказал:
— Не могут бабе плащ-палатку для маскировки выдать…
Теперь и впереди нас никого из своих нет. Скоро низина наполнилась туманом. Надвигалась темнота.
Свободное копирование
