Долгое будущее - 649

6 апреля

В субботу мы с Женькой Ольхиной поехали в старообрядческую церковь у Рогожской заставы ко всенощной. Иконы там получше, чем в Третьяковке. Кучка старушек, несколько стариков, унылое, гнусавое пенье в унисон. Мы ушли, за нами вышел единственный там бывший молодой человек. Разговорились: он поет в хоровой капелле, знает все церкви, где и как поют. Лучше всего в Елоховском соборе и на Ордынке. На мой вопрос, верующий ли он, он быстро сказал: «Да, да, а потом, ведь это все очень интересно! На Ордынке пели на той неделе «Всенощную» Рахманинова — прекрасно!»

Мы с Женей Ольхиной помчались в Елоховский собор. Меня приняли за иностранку, и проводили нас на клирос с п р а в а. Я очутилась возле перилец, на виду у всех, и все на виду у меня. Собор сиял огнями, тихо колыхалось пламя свечей. Служило множество священников, дьяконов. На хорах наверху (по обе стороны по хору) поют хорошо, но можно бы лучше!

Потрясающе было, когда священник вышел на амвон и, обратясь к толпе, как бы дирижируя рукой, стал петь: «Кресту твоему поклоняемся, владыко...» Вместе с ним пели и оба хора, и молящиеся, пел весь собор! Потом был крестный ход — вереница священнослужителей, и на подушке несли митру патриарха. В это время в нескольких шагах от меня на клирос протиснулась женщина с ребенком на руках — он визжал, захлебываясь плачем, я видела его затылок, ребенок был годовалый, судя по росту. Крестный ход обошел кругом церковь, и из алтаря вышел патриарх в сияющих одеждах. Когда он обернулся в нашу сторону, меня поразил его зоркий, ясный, умный взгляд. Женя потом сказала, что выражение у него и у Василия схожее. Женщина положила ребенка к ногам патриарха, ребенок замотал головой, завыл, обернулся ко мне, и я увидела страшное взрослое, с оскаленным зияющим ртом его лицо!.. Чудовище! Контраст между ним и высокоинтеллигентным, интеллектуальным, просветленным, прекрасным лицом старика патриарха! Все вместе с блистательным собором, благолепием, дивным пением, жаждой Чуда — было словно из дали веков... Словно XIII век! Женя Ольхина говорит, что это и называется «бесноватый». А патриарх при виде его отпрянул, но сразу же опомнился и широким жестом перекрестил «ребенка» — и тот умолк! Женщина упала в ноги патриарху, но ее по обе стороны взяли под руки и увели с амвона. Потрясающе!