Долгое будущее - 650

8 апреля

Вчера были с Верочкой у ее приятеля художника Левы Нусберга. Живет в Измайлове, у черта на куличках, крошечная комната, чистота — ни пылинки. По стенам — прелестнейшие картины и с потолка и по стенам — странные, очень красивые Левины конструкции. Войдя, я воскликнула: «Да ведь это мне снилось!» И действительно, нечто подобное его картинам я видела во сне. Вот, к примеру, его живопись: город, а над ним, в небесах, странные конструкции удивительной красоты по цвету и линиям: розовые, бледно-зеленые — они служат людям и жилыми помещениями, и аэродромами, телецентрами и гаражами. Или: берег, вода, на берегу огромнейшее (для масштаба изображены крошечные фигурки людей) кристаллообразное здание — оно может вращаться, оно прозрачное, и прозрачно-воздушное, и удивительно красивое по цвету!

Такое изящество, такое мастерство и фантастика! Талантище! Я говорю: «Да вы гений!» А он: «Ну, конечно». Вполне серьезно оба — и он, и Верочка Медведева, — на это откликнулись. На столе у него фотография: худое, умное и печальное лицо, сказал, что это его друг — Жаклина, француженка. Мы слушали пластинки, которые ему посылает Жаклина из Парижа: начиная с VI века — грегорианские песнопения, песни труверов и трубадуров... Все вместе, с самим Левой, очень красивым 25-летним «юношей» в этой бедной, строгой комнате было прекрасно.

Я вышла в коридор позвонить Сосинским, с которыми мне хочется его познакомить, ибо у них все издания Скира о художниках, и наткнулась на пожилую женщину с суровым, замкнутым лицом. По-моему, она подслушивала под дверью Левиной комнаты: Верочка говорит, что у Левы большие неприятности — его уже вызывали и поучали... Он преподает рисование в одной школе и очень беден, так как весь заработок тратит на холст и краски, материалы для картин и конструкций. Они все, так сказать, на пользу человечеству, а не абстракции. Он дружит с физиками и кибернетиками, и все его «здания» осуществимы и строго рассчитаны. Но у нас нельзя быть оригинальным! Считается преступлением! А он, Лева Нусберг, которого у нас почти никто не знает, — огромный талант!