Долгое будущее - 526

Рассказ санитарки

про одно преступление до войны 1941 года

Санитарка была в той самой шайке грабителей. Ей дали тоже восемь, как и мне...

В Москве незадолго до войны 1941 года в одном доме была квартира, где жил очень высокого положения человек. С семьей: молодая жена со старухой матерью да с маленькой трехлетней дочкой Наташей. Была у них еще белая собачка шпиц, звали почему-то ее Челкаш. Квартира эта была, что называется, за семью замками, сильно охранялась, да внизу в подъезде всегда дежурила лифтерша и на смену ей другая заступала. Обе были проверенные, в доме жили испокон века. В квартиру ту впускали по пропуску даже родственников, но редко кто бывал там, а домработниц вовсе не держали. Хозяйка с ее мамашей сами управлялись. Вход в эту квартиру на седьмом этаже был сначала в одну дверь, потом в другую, и уже третья — в самоё квартиру. И все три двери на хитрых замках. Мамаша с дочкой гуляла все больше в садике при доме. Муж с утра на службу уезжал, а она иногда отлучалась и дочку с бабушкой оставляла. Жили тихо, спокойно, вдруг однажды пропала собачка. А в квартире была. Бабушка клялась, что в столовой шпица оставила, а сама с внучкой на кухню отлучилась. Вернулись в комнату, а собачки и след простыл! Искали, искали, даже в уголовный розыск заявили. Приехали оттуда и все обыскали, стены выстукивали, с ног сбились, ничего не нашли. Погоревали и решили, что бабушка недоглядела, а лифтерша мимо глаз пропустила, верно, Челкаш на улицу выбежал, ведь иначе не объяснить! И вот через месяц погуляла молодая хозяйка с девочкой, как всегда, в садике утром, а потом решила в магазин сходить. Бабушка девочку в столовой посадила завтракать, сама в кухню пошла, вернулась — нет девочки! Пропала! Ужас! Сами понимаете, что было. Всех на ноги поставили, всю Москву, не то что квартиру эту или дом, обыскали. Нет Наташи! Мать чуть с ума не сошла, а бабушка заболела с горя и все свое твердит: «Все три двери на замке были, а девочку я за столом оставила». Зимой это было, окна заклеены, фортки высоко. Мать тосковала сильно, сначала из дома не выходила, а потом стала сидеть иногда в сквере, на скамейке, — походит, посидит, посидит маленько, снова ходит. И вот раз бежит к ней мальчишка лет десяти, сунул ей в руку записку и прочь. Она читает: «Если вы хотите видеть дочку, то через три дня приходите сюда и принесите столько-то денег. Никому ничего не говорите! Это наше первое предупреждение».

Мать кинулась искать мальчишку, его, конечно, нет, она — домой. И не выдержала — все рассказала мужу. Собрала деньги, устроили в сквере засаду. Пришли через три дня, в назначенный час, ждали, ждали, ни с чем домой вернулись...

Через месяц звонок в квартиру, она дверь открыла, смотрит, две девочки из квартиры соседней ей в руки записку суют: «Нам бабушка во дворе дала, велела вам передать». Побежали вниз эту бабушку искать, а та как сквозь землю провалилась. В записке было снова предложение принести в некое место сумму вдвое больше прежней и снова предлагали никому об этом не говорить, «а не то вы вашу девочку не увидите. Это наше второе предупреждение».

Мать так разволновалась, что хоть и не собиралась на этот раз что-либо рассказывать, муж все равно заметил ее смятение и заставил во всем ему признаться. Поставили на ноги всех и вся, но явились в назначенный день и час в условленное место — никого не нашли...

Но мать на этот раз затаила в душе надежду, что последует третье — последнее — предупреждение, иначе зачем было писать: это наше первое, а затем второе предупреждение?! Поэтому она взяла себя в руки, смирилась и стала ждать...

Действительно, надежда ее осуществилась. Как-то летом в почтовом ящике она нашла адресованное ей письмо, без марки, без почтового штампа. Видимо, его просто сунули в ящик. Это было третье и, как указывалось в записке, последнее предупреждение. Ей предлагали собрать все ее драгоценности и крупную сумму денег, обещая, что в случае если она никому ни слова не скажет, то ей дадут знать, где и когда она «прижмет к сердцу свою Наташу». Так и было написано.

Никому ни слова не сказала она. Все приготовила. Через несколько дней, когда дома никого, кроме нее, не было, в почтовый ящик брякнулось письмо, где ей сообщали, что через час-два она должна выйти из поезда на одной из подмосковных станций, пойти по направлению к лесу по тропинке; на опушке леса ее встретит человек, которому она передаст ценности и деньги, он проводит ее к девочке. В случае предательства она будет убита. Она поехала, человек в лесу взял то, что она ему принесла, спокойно пересчитал деньги и приказал идти за ним на некотором расстоянии. Они вышли из леса к песчаному откосу, где бегал, играя, какой-то малыш. С криком бросилась к нему женщина: это была Наташа! А нашли потом эту шайку очень сложным и запутанным путем. Я половину забыла.

Помню только, что на Курском вокзале поймали воришку, в кармане его при обыске нашли разные фотографии, в том числе фотографию матери этой маленькой девочки...

Истопник дома, где жила Наташа, был участником этого дела. Там что-то было с отопительной системой связано: украли сначала собачку — под полом шли трубы, — чтобы проверить, пройдет ли девочка, подслушивали все, что в квартире происходило, все разговоры и т. д.

Дальше уже не санитаркин рассказ, а мой. Наташа теперь работает врачом. Она ничего не помнит, что с ней произошло. Они тогда же, как она вернулась, из этого дома переехали на другую квартиру. Ей никогда ничего не рассказывали. Она ничего не знает о том, что когда-то с ней было. Впрочем, может, и помнит, как о каком-то смутном сне...