Девятый день
Была насчет глаз у милой Натальи Николаевны Бойко-Русаковой. Она подарила мне статуэтку Ломоносовского завода. Полечила глаза, прописала капли и очки. От нее я помчалась на свидание с Иркой, но, оказывается, она прождала меня полтора часа у памятника Пушкину в Михайловском саду, а я. торчала напротив «Европейской». Встретила Курта Зандерлинга. Он говорит: «Новосибирск... Вы пели с гитарой...» Не изменился почти.
Потом купила подарки Ирке, Васе, Аленке и поехала обратно на такси. Пожилая румяная шоферша. Я говорю: «Везите по красивым местам». Она обернулась ко мне и говорит: «У нас все красивое. Нынче утром выехала я, смотрю кругом и думаю: до чего же замечательный наш город! Как украсили его цветами, как убрали, почистили! А на днях кончила я к полуночи работу и опять не могу — белые ночи! Прогуляла, как две зари встретились, а тут мосты развели, поплыли корабли — дух захватило — красота такая! Всю войну я на «скорой помощи» работала. На Путиловском заводе как-то собрала раненых, увожу, а тут снарядом в столб — монтера насмерть, а мне обе ноги покалечило. Спасибо старушке докторше, вечная ей память! Гипса не было, она мне лучинками ноги-то привязала. Ничего, срослись, только как рукой по голени проведешь — так шишки чувствуются, да одна нога похудее другой будет. Страшно в блокаду было — не описать! Вот отсюда по ним «Аврора» била. А они с воздуху, да зенитками с фронта. Почитай у самой Нарвской заставы немцы стояли. Землю грызли мы от голода. Но не до горя было...» И тут у нее закапали слезы. Она довезла меня до Семнадцатой линии. «Меня Марья Осиповна зовут. Не уходите, немного погодите, хорошо с вами: вы наш город понимаете. Да он и любого пронзит своей красотой»... Сердечно простилась я с ней. Позвонила Асе, Леле, расцеловала Иру с Борисом, поблагодарила их за доставленный мне праздник. И поехала домой.
Свободное копирование
