Приблизительно в это же время появилась работа Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР". Ее значение было не меньшим, чем Постановление ЦК ВКП(б) о журналах "Звезда" и "Ленинград". Эта работа относилась уже к "базису" и как бы завершала начатую с верхних этажей "надстройки" идеологическую конструкцию, законодательно и научно (я не беру это слово в кавычки!) гарантирующую переход нашего общества к коммунизму. Эта сталинская конструкция шла от философии, литературы, кино, музыки и репертуара театров, через биологию, генетику, полезащитные лесонасаждения, травополье, почвообразование и повышение надоев, через постоянный примат производства средств производства и укрепление обороноспособности, через великие стройки коммунизма, через языкознание, наконец - к экономике; к экономике, которая после взятия власти пролетариатом, приобретает преимущественное перед политикой значение. Вся эта грандиозная конструкция служила двуединой цели: во-первых, воспитанию нового человека, который строит коммунизм и будет жить при нем, и, во-вторых, созданию коммунистической материально-производственной базы.
Естественно, что "Экономические проблемы" сразу же стали изучаться в системе марксистско-ленинской подготовки офицеров и, соответственно, на политзанятиях с матросами и старшинами. В этой работе в очередной раз указывалось на бесперспективность для социализма товарно-денежных отношений и на неизбежность замены их, по мере продвижения к коммунизму, продуктообменом. Говорилось и об ограниченности действия закона стоимости и о его преобразованности в условиях социализма. Как военный человек, я был весьма далек от насущных экономических проблем, но не они, пожалуй, представляли главную силу сталинской брошюры. Она была полна уверенности не то что в возможности, а в неизбежности и в недалеких сроках построения в СССР коммунизма в соответствии со знаменитым принципом "от каждого по способностям, каждому по потребностям". Эта неизбежность превращения из утопии (через науку) в действительность ежедневно демонстрировалась всеми средствами пропаганды и агитации, печатью, радио и кино. "Великие стройки коммунизма" были не метафорой, а имели вполне конкретные адреса: Волго-Донской судоходный канал, Каховская ГЭС, Сталинградская ГЭС, Главный Туркменский канал, Куйбышевская ГЭС...
Одним словом, строительство коммунизма было обеспечено, и притом своими силами. В этом смысле мне предтавляется классическим примером судьба кибернетики, появившейся не у нас, и поэтому заведомо обреченной быть “буржуазной лженаукой”. Корифей даже неупомирнал о ней о ней; ее рвали менее великие ученые.
Построение коммунизма я не считал утопией, тем более, что оно приняло даже некие формальные рамки в виде научно обоснованных норм потребления необходимых продовольственных и промышленных продуктов в расчете на одного человека. Начнем с этого,- думал я, - а там будем приближаться к обществу неограниченных возможностей, к этой фата-моргане, о которой мы с Вилькой грезили в детстве. После войны уверенность в возможностях техники, избавляющей человека от тяжелого физического труда, была полной, особенно после взрывов атомных бомб. Что касается воспитания нового человека Коммунистического Завтра, то и тут у меня серьезных сомнений, пожалуй, не было. Мои рассуждения сводились примерно к следующему: не только я один служу любимому делу, таких миллионы, следовательно и они, как и я, работают без принуждения, в том числе экономического. Таким образом все дело сводится к удовлетворенности своим трудом, который становится первой жизненной потребностью. Об этом писал и Сталин, утверждая, что при коммунизме человек не должен быть на всю жизнь прикован к одной профессии. Отсюда было легко перекинуть мостик к отмене товарно-денежных отношений: нужно подсчитать трудозатраты на каждый вид деятельности, взяв за базу простой неквалифицированный труд и переходные коэффициенты. Коэффициент, скажем, для таланта будет большим, а для гения очень большим. Всё точно подсчитывается, всё справедливо, и все довольны! Но здесь вдруг мой внутренний голос, давно молчавший, напомнил мне одну мысль В. Шишкова из его "Угрюм-реки" о том, что человеку для счастья может, в одном случае, вполне хватить корки хлеба, а в другом не хватит и всех богатств Сибири. Да... Была еще одна мысль: магазины превратятся в баталерки, где не всегда есть нужное обмундирование, когда срок носки вышел, а если и есть, то нет подходящего размера. Но эту мысль я не стал додумывать.
Свободное копирование
