Между тем заботы и обязанности начали расти как снежный ком. Заводские работы шли в хорошем темпе, каждый день приносил что-нибудь новое: сегодня начиналась установка турбогенераторов, завтра подгонка подушек ("сухарей") на главных упорных подшипниках, затем центровка линий валов, опрессовка пожарной магистрали, и так без конца! Ничего нельзя было пропустить, всё надо было запомнить, перенять сноровку и опыт первоклассных специалистов, какими были заводские рабочие. Лучшего обучения не придумаешь! Но чтобы оно было эффективным, каждый матрос должен знать свое заведование. Технической документации было более, чем достаточно, но документации организационной никакой! Была только штатная книга, где перечислялись должности, начиная с командира корабля и кончая, скажем, младшим машинистом-турбинистом. Конечно, это был прежде всего финансовый, а не какой-либо другой документ, но именно он послужил в качестве отправной точки. Вторым документом стали расписания и инструкции крейсеров-предшественников 26-го проекта. На таких кораблях, "Ворошилове" и "Молотове", служили до назначения на "Куйбышев" несколько офицеров и старшин (у меня был старшина 2-ой статьи Карпов, присланный с "Кирова", головного корабля этого проекта, служивший на Балтике). Взяв за основу боевые и, особенно, повседневные расписания этого проекта, мы начали разрабатывать свои. Замечу, что расписания, о которых я говорю, не существовали в виде каких-то физических документов, они были секретными и пересылать их с других кораблей было бы делом практически безнадежным. Они существовали как знания. Первым составленным расписанием было расписание по заведованиям. Результат превзошел все ожидания: интерес к занятиям сразу вырос. Мало того, будущий хозяин-матрос стал не за страх, а за совесть помогать заводскому напарнику-рабочему.
Очень важно было научиться сборке и разборке механизма, устройства, или, к примеру трубопровода, которые потом придется делать самостоятельно. Для такой работы в чрезвычайной тесноте машинного отделения и при подчас гигантских размерах и тяжести даже отдельной детали, необходимо виртуозное владение талями, домкратами и другими подъемными приспособлениями. Требуемая точность доходит до десятых долей миллиметра, например, для осевых зазоров лопаток турбин или масляных зазоров подшипников.
Заводские рабочие были весьма квалифицированные, положительные, спокойные и приветливые люди. Будучи старше нас (я имею в виду матросов и своих ровесников, командиров групп, башен и батарей), они относились к нам чуть-чуть покровительственно, примерно как относятся к младшим в семье. Каждый из них держался очень независимо и солидно, мог совершенно на равных говорить и с директором завода, и с командиром корабля, и с военпредом: с обеих сторон чувствовалось взаимное неподдельное уважение. Короче говоря, именно таким мне представлялся рабочий класс, о котором писали корифеи великого учения. Когда какого-нибудь пьяницу слесаря-сантехника именуют рабочим, мне с тех пор это представляется, по меньшей мере, совершенно неуместным.
Единственное, что меня несколько смущало, это то, что мои новые знакомые, как правило, все жили в своих домах, с хорошей обстановкой, с садом и небольшим огородом, одним словом, в достатке. Мне казалось, что это отбрасывает какую-то ненужную тень, если не мелкобуржуазности, то некоторого мещанства, на их чистые одежды классического пролетариата.
Свободное копирование
