Но не техника все-таки была главным предметом моих забот, а люди, не корабельный, а личный состав. Постепенно приближаясь к штатной численность экипажа, естественно, и машинной группы тоже, число моих подчиненных подходило к семидесяти... Во многом романтические, представления мои о флотской офицерской службе стали быстро меняться. Я сделал сразу несколько неприятных открытий. Очень слабыми оказались старшины: никакого сравнения с младшими командирами в училище, где они играли, особенно на первых курсах, основополагающую роль во всей повседневной жизни. Там офицер, командир роты, был полубогом. А здесь офицеру, командиру группы, большую часть времени приходилось выполнять обязанности старшины команды и даже командира отделения.
Неудовлетворительной оказалась и вся система комплектования новостроящихся кораблей матросами и старшинами. На них "списывались" люди, от которых по тем или иным причинам хотели избавиться, прежде всего по дисциплинарным, но иногда и политическим мотивам. Идея такого комплектования покоилась на "сознательности" советского человека, по которой с кораблей, находящихся в строю и в кампании, с отработанными организацией службы и экипажами, на новый корабль должны были отправляться лучшие матросы и старшины, чуть ли не отличники боевой и политической подготовки. Но бескорыстная идея не работала и приказы по существу не выполнялись! Они вступили в противоречие с реальными человеческими интересами. Позже я сам стал попадать в подобные положения, когда, скажем, потребовалось послать часть нашего личного состава на крейсер-собрат "Фрунзе", лучших я, конечно, не отдал: своя рубашка ближе к телу. Но не списал, по моральным соображениям, и негодяев! А такое искушение было.
Плохим было положение и с мичманами и главстаршинами, вообще со сверхсрочниками. Там где они были бы, на мой взгляд, нужнее всего, - на должностях старшин команд основных боевых частей корабля - их просто не было. Приходилось на эти должности назначать старшин срочной службы и естественно, перекладывать часть их ответственности на непосредственного начальника, офицера. В основном сверхсрочники были писарями, баталерами, секретчиками и т.п. специалистами без подчиненных. Они могли, оставаясь на сверхсрочную службу, заключать контракт на пять, десять или пятнадцать лет, причем на определенную конкретную должность, то есть их не могли бы назначить на другой флот. Подобных прав выбора у офицеров не было. Попутно замечу, что именно тогда мы с Гелием пришли естественным путем к пониманию градаций тяжести воинской службы. Самая тяжелая - это когда есть и личный состав и техника. Полегче - когда или только личный состав, или только техника. И, наконец, самая легкая - когда офицер отвечает только за самого себя. Если к последнему добавить возможность каждый день видеть семью (то есть служить на берегу), то такая служба казалась нам пределом возможных желаний.
Свободное копирование
