Всё-таки как я мало понимаю (т.е. совсем не понимаю) “реальную” жизнь: эти лица с резкими чертами, твёрдые голоса, сапоги, ружья… Ведь если бы я кому-нибудь “из них” сказал хоть 1/100 долю того, что я думаю, т.е. о чём я думаю, о чём волнуюсь — надо мной бы вдоволь “поиздевались”, даже не “поиздевались”, а просто бы посмотрели бы “дикими глазами” и отошли бы…
Я никогда не испытывал такого ощущения (совершенно нового для меня): будто я не “человек”, а тень. Вам все эти несущиеся по коридорам фигуры с ружьями, с “отношеньями” и “приказами” — люди, “человеки” живые, с телом, со всем, “как следует”, а я — тень, и мне между ними нечего делать. Я могу даже пройти “сквозь них”, и они “могут сквозь меня” пройти и “не заметят” меня и не могут “заметить”.
3 ноября. Смольный Институт. Коридоры.
В воздухе этого помещения чувствуется какая-то грубая сила. Такой же воздух был в “участке” в “жандармских” комнатах на вокзалах и т.п.
3 ноября. Смольный Институт. Днём.
Старушка очень бедная, кривенькая, сгорбленная сказала мальчику лет 14-ти (должно быть сыну): “Мне деньги достаются очень горько”. Я оглянулся. Мне стало так больно, физически, до головокруженья. И я подумал: “Если всё теперешнее революционное движение (большевистское) действительно сможет приблизить нас к тому дню, когда такая старушка с такой мучительнейшей фразой (“Мне деньги достаются очень горько”) не будет возможна, то тогда я “приемлю” всё — и ужас гражданской войны, и кровь и даже “невинные жертвы” и даже разрушения Кремля и Василия Блаженного… Если… если… если… если действительно эта вторая (октябрьская) революция приблизит нас к этому дню. Но нет у меня в этом уверенности и мучительно и пусто в душе”.
3 ноября. Лахтинская, около приютской церкви.
Р.S. Боже! Боже! Боже! На меня эта встреча произвела потрясающее впечатление. До чего она пронзила меня, именно пронзила (точно молния через всё тело). Пронзила молния и озарила мозг, и на мгновенье стало понятно очень, очень многое, чего я не мог понять прежде.
Правда (настоящая, небесная правда) скрыта от нас. Но бывают секунды (может быть раз в тысячелетие), когда она озаряется вся. Её озаряет или мучительная мысль, или мучительное потрясение. Эту правду (мне кажется) я увидел сегодня, всю озарённую и ясную в своей простоте.
P.Р.S. Как она вышла и откуда, я не заметил. На ней было что-то очень лёгкое (истрёпанное, потёртое), она сильно хромала. Всё туловище её было искривлено. На её голове была какая-то жалкая шляпка. Мучительнее этой фигуры я никогда ничего не видел.
Господи! Помоги ей, имени которой я не знаю, дай ей силы, бодрости, и избавь её от горя и страданья. Господи, помоги ей. Господи, помоги ей!
3 ноября, дома, вечер.
Свободное копирование
