Сегодня опять разводили мосты. “Эскадра” кронштадская передвигалась от Николаевского Моста к Летнему саду (так “говорят”).
В Москве, по слухам, творится что-то ужасное. Междоусобная война… масса жертв.
Господи! Господи! Спаси Россию, избавь её от ужасов и горя!
Никого я по-настоящему не люблю. Только мамочку люблю и только думая о ней, я понимаю, что такое любовь. (Я могувсем завидовать (и завидую) кроме мамочки. Неудачи других (даже друзей) большей частью мне доставляют удовлетворение. Радость других (даже друзей) большей частью (хотя не всегда) меня огорчает (и не потому, чтобы я хотел зла другим, а просто потому, что свет “других” для меня — тень). И только мамочкина тень для меня тоже тень, и мамочин свет для меня свет (не как мой свет, а просто мой, границ нет, разницы нет. Два тела, а душа одна (и это любовь) и останется всё, что угодно, но не любовь (фраза зачёркнута). И как не растягивать эту душу, она “не порвётся”, как не отдаляться двум телам друг от друга, душа та же, и не отдалится, и <у>меньшится, и не изменится.
1 ноября, раннее утро.
Как при кладке стен, чем больше льют воды на кирпич, тем крепче стена, так и от слёз, пролитых из-за дружбы, она делается лишь прочнее… И чем больше дружба, тем больше слёз, а чем больше слёз, — тем больше дружбы.
Павел Флоренский. “Столп и утверждение Истины”. Стр. 445.
Смотрю в окно на трубы, на стены домов и думаю: “Что будет? Что будет?” И о смерти думаю. Ведь придет она рано, или поздно. Это подумаешь тогда, когда мелькнёт мысль. Страшно… (зачёркнуто).
1 ноября. Сумерки. У Аносовой (пьём чай).
Жертвы, жертвы, кровь… Боже мой! Боже мой! Помилуй нас, грешных, избавь нас от горя и ужаса!
1ноября. Вечер.
Господи! Спаси и сохрани Россию!
1 ноября, вечер, дома.
Свободное копирование
