До сих пор не понимаю, как мог Олишев осенью 1952 года назначить заведующей столь ответственным отделом еврейку. Правда, он даже не сказал мне о своем решении лично, а действовал через Потапову — но, все равно, это был в тех условиях поступок!
Я заведовала отделом рукописей четверть века, уйдя из него в результате травли и клеветы только в конце 70-х годов. Об этом я, конечно, расскажу в своем месте.
Между тем, в отделе нужно было приниматься за многое, до тех пор упущенное. Главный предмет моих разногласий с Петром Андреевичем состоял в том, на чем следовало сосредоточить основные усилия коллектива. Он отдавал предпочтение научным публикациям, а я, поддерживаемая Е.Н. Коншиной и И.М. Кудрявцевым, — научной информации. Мы не могли примириться с огромным количеством необработанных или не законченных обработкой архивных фондов, с отсутствием порядка в их учете и структуре. Теперь можно было начать все это приводить в должное состояние.
Начали мы с фондирования. Из музейного собрания извлекли входившие в его состав архивные фонды и собрания рукописных книг; создали наконец необходимый любому архивохранилищу единый список фондов. В ходе этой работы мы привели в известность состояние каждого фонда и смогли составить первый перспективный план их обработки. План, конечно, был рассчитан на много лет, людей у нас было мало, но хоть наступила какая-то ясность.
Второй шаг — усовершенствование и приведение в единство существовавших в отделе методических документов. Окончательным результатом этого стал изданный в 1955 году «Сборник инструкций Отдела рукописей», эталон, каким не обладал тогда ни один архив.
Работая над всем этим, мы поняли, что по отношению к архивам перед нами стоят другие задачи, чем по отношению к собраниям рукописных книг, памятников древнерусской письменности. Как ни примитивны были описи собраний рукописных книг, составленные нами в 40-х годах, они вполне обеспечивали учет и вместе с тем, как первое приближение к описанию, могли быть предоставлены исследователям. Поэтому здесь главная задача заключалась в следующем: подробнейшее научное описание с полной росписью входящих в состав собраний многочисленных сборников. Мы уже тогда считали, что описание каждого из собраний рукописных книг должно быть печатным, а не оставаться внутренним справочным и учетным пособием. По нашим убеждениям, исследователи должны были получать информацию о нужных им рукописях еще до прихода в архивохранилище. С расчетом на это была составлена соответствующая инструкция, с расчетом на это формировался и состав «древней» группы, постепенно складывавшейся вокруг И.М. Кудрявцева. В нее в разное время входили лингвисты (Н.Б. Тихомиров, Г.И. Довгалло), историки феодализма (Е.Н. Ошанина, Е.И. Го-лубцова, Я.Н. Щапов, Е.П. Маматова, В.Б. Кобрин, М.Б. Шаркова, позднее Ю.Д. Рыков), специалисты по древнерусской литературе (сам Кудрявцев, Л.В. Тиганова), искусствоведы (Т.Б. Ухова, потом О.С. Вит-лина, в замужестве Попова, Ю.А. Неволин). Практически в те годы мы уже приступили к подготовке печатных описаний и за несколько лет кое-что издали (описания собраний: И.Я. Лукашевича и Н.А. Маркеви-ча; В.Ф. Одоевского; Д.В. Разумовского). Мы замахнулись даже на описание огромного музейного собрания и за несколько лет подготовили к печати большой первый том, включавший в себя первые 450 номеров.
Описание архивов велось по обычным нормам и в соответствии с ними, постепенно реализовывался наш перспективный план. Расширялся и состав архивной группы. Сюда в течение 50—60-х годов вошли Л.В. Гапочко, А.Б. Сидорова, Н.В. Зейфман, М.В. Чарушникова, Ю.П. Благоволина, М.О. Чудакова, Ю.И.Герасимова, Н.С. Дворцина, Е.П. Мстиславская, Е.Б. Бешенковский. Перечисляя эти имена, я говорю лишь об основном составе, работавшем в отделе при мне долгие годы.
Свободное копирование
