Колыма - 59

11 августа

С утра Саня с Колькой ушли в маршрут. Мы с Геной должны были идти к наледи за мясом, но отправился он один: мне что-то нездоровится. Коварная здесь земля: стоит теплынь, и кажется, что почва прогрелась; мох мягкий так и манит прилечь, а ляжешь — не заметишь, как простудился: подо мхом — вечная мерзлота, а с нею шутки плохи. Эти два дня я, урывая то часик, то два, валялся на брезенте и писал пьесу-сказку. Вот, похоже, и простыл. Саня дал мне каких-то таблеток; я выпил и ушел в палатку спать (сон для меня лучшее лекарство и всегда помогает безотказно).

В сумерках из маршрута пришли Саня с Колькой, сбросили рюкзаки, и Колька кинулся ко мне делиться впечатлениями:

— Вот уж где красота так красота! Там одно место есть, где кусок горы почему-то отломился и упал. И получился замечательный туннель, по которому наш Мирный бежит. Зайдешь туда: темно, гулко, страшно!

Саня усмехается, раскладывая образцы.

— Это еще что, вот ты бы на Сне побывал, там знаешь сколько всяких чудес?!

— Как бы я там побывал, если ты меня не взял? — огрызнулся Колька. — Только травит душу зазря.

— Виноват! — поднял вверх руки Саня. — Возражение принимается. Больше травить не буду.

Совсем поздно вечером, уже почти в темноте, когда мы начали беспокоиться, Колька с крутого обрыва увидел наконец согбенную фигуру нашего охотника. Он брел еле-еле и тащил за спиной здоровенный рюкзак — значит, добыл кого-то! Колька, которому не терпелось узнать результаты охоты, кубарем скатился с обрыва и кинулся навстречу Гене. Мы с Саней отправились тоже: надо помочь парню.

И вот Гена уже в лагере. Стаскивает сапоги, разматывает прокисшие от пота портянки и рассказывает:

— Олешка убил. Совсем молоденького телка.

— С матерью ходил? — спрашивает Колька.

— Нет, один. Прошлого года рождения, должно быть. Дурачок какой-то: подпустил меня почти вплотную. Я в него метров с десяти стрелял, считай, что в упор. Тут уж промахнуться было просто невозможно.

— С одного выстрела уложил? — интересуется Колька. — Куда попал?

— С одного, — устало отвечает Гена, — в голову.

— Значит, опять язык пропал, — вздыхаю я, — ты же ему с десяти-то метров, голову, поди, в труху превратил.

— Да нет, — отвечает Гена, — язык цел остался. Вырезал я его. Там он, в кармане рюкзака.

— Ну, молодец, — похвалил охотника Саня, — а я-то уж думал: мы в поле так языка и не отведаем — планида у нас нынче такая.

— Охотник! — похвалил я Гену.

— Да какое там, — махнул он рукой. — Я ведь еще одного оленя на наледи видел. Такого быка! Три раза стрелял, да все мимо. Да и этого-то свежевать стал, всего искромсал, изрезал — смотреть противно! Вон как Юра с Женей ножами да кулаками работали — загляденье, а я... — Он снова махнул рукой и пошел к ручью умываться.