Колыма - 58

10 августа

Сегодня в маршрут не пошел никто: Гена с Колькой, прихватив с собой Басю, карабин и мелкашку, отправились к наледи в надежде добыть мяса; Саня разбирает образцы и приводит в порядок свои записи; я же хочу сделать еще одну попытку испечь хлеб.

Поскольку я решил, что та роковая неудача была связана с тем, что тесто было слишком жидкое, теперь я замесил его круто-прекруто. Печку раскалил до совершенно немыслимого жара и скрупулезнейшим образом выдержал все пункты технологии Кольки Хвоста. Однако и второй блин тоже вышел комом. Во-первых, у меня почти сразу же треснула каменная заслонка печи; мох горел непрерывно; то и дело отваливалась глина, которой я замазывал щели. Словом, это была не работа, а сплошное мучение. В этот раз, правда, хлеб почти вышел — он даже сам вывалился из форм и местами поднялся, но был до кондиции весьма далек, сыроват, хотя (с некоторой натяжкой) и съедобен. Басе в этот раз разживы не было: весь этот хлеб мы съели сами, правда безо всякого удовольствия (если признаваться честно).

— Все, — сказал я Сане, — на этом хлебопечение на Колыме заканчиваю. Во-первых, треснула заслонка у печки, а во-вторых, у нас и мука, считай, закончилась. Жаль, так и не сумел примениться я ни к печке, ни тесто заводить, какое нужно...

Теперь, по прошествии стольких лет, я прекрасно понимаю, что дело было не в густоте теста, не в недостатках печки, а исключительно во мне. Не умел я тогда печь хлеб — вот в чем была причина всех моих тогдашних неудач. Впоследствии я освоил это ремесло (вернее, искусство), и, например, на Таймыре хлеб у меня получался великолепным. Я доставал из печи (а умудрялся я там печь хлеб на примусе!) большие, пышные, легкие булки, по вкусу намного превосходившие магазинный хлеб. И даже вертолетчики, бывало, возвращаясь с задания, давали крюка и садились у нас в лагере, чтобы отведать моего хлеба.

В сумерках вернулись Гена с Колькой с пустыми руками, но, как ни странно, довольные и возбужденные. Следом прибежала скулящая от боли Баська. Кинулась к Сане и свернулась возле его ног калачиком, поджав израненные ноги. Колька рассказывает:

— Мы трех оленей видели. Одного прямо посреди наледи. Стреляли в него два раза, да оба раза промахнулись, а двух других — возле устья нашего Мирного. Они из нашей долины выходили. Да такие красавцы: рога — во! Глаза навыкате, шерсть лоснится — я все успел рассмотреть. И как они шли! Мы даже рты от удивления разинули. Ну, пока мы винтовки взводили, пока целились — они уже знаешь где были...

— Да, — продолжал рассказ Гена, — красавцы такие, глаз не отвести. Выскочили на правый берег Ины и как припустят по самому краю, туда, вверх по течению. Головы с рогами за спину забросили и прямо стелются в беге вдоль по берегу. А за ними наша Баська вслед маленьким комочком катится. Я так даже рад был, что мы в них промахнулись.

— И что удивительно, — перебил Гену Колька, — оба самцы. Почему же они парой ходят, если оба самцы?

— Не знаю, — засмеялся Саня, — приятели, наверное. — И потрепал Баську по шее: — Ну что, опять набила лапы? Эх ты, дуреха!