Одна жизнь - 152

 001_A_001_Deda Vova.mp3 (1-19-03)

 В прошлый раз я остановился на встрече в "маргариновом" бараке с Мишей Калининым, своим школьным товарищем по Тобольску, который "погиб" в сорок втором году, была похоронка - и он приехал в Москву.

 Надо сказать, тут такая интересная история. Когда он учился в школе, там в Тобольске, он дружил с девочкой, которая была дочерью начальника главного управления Северного морского пути, расположенного в Тобольске. Того самого управления, куда Отто Юльевич Шмидт помог попасть моему отцу в ссылку со всей семьёй вместо Казахстана, я об этом рассказывал, по моему. Они дружили с Мишей,... и в тридцать седьмом году после того, как это главное управление было ликвидировано, они уехали в Москву. Переписывались с Мишей, ну, и по всей видимости представляли встречу и дальнейшую дружбу, ну и все последствия после этого. Но вот когда Миша в сорок первом году кончил школу, и началась война, он ушёл на войну на другой день, попал в училище, окончил училище, воевал - кстати, так же, как я, в 45-миллиметровой противотанковой истребительной батарее командиром взвода, лейтенантом, был ранен, попал в плен, и пришла похоронка. Лиля - так звали эту девушку, я о ней ничего не знал. Но вот волею судьбы, как я уже рассказывал, я попал в лесотехнический институт, и оказалось, что там она тоже учится. Она услышала, что мы приехали с Ванечкой Васильковым, как я рассказывал... Она, услышав, что кто-то приехал из Тобольска и поступил в институт, разыскала меня. И я ей рассказал вот, что Миша погиб, есть похоронка, а за ней ухаживал там парень один, Борис его звали, я забыл его фамилию, и поскольку это был уже сорок пятый год, октябрь - ноябрь, они договорились, что если до Октябрьских праздников Миша не проявится ни откуда вдруг - она все-таки ждала Мишу - то они с этим Борисом поженятся. И вот, судьба: они сыграли свадьбу, а буквально на другой день или через пару дней у неё в доме раздался звонок - это был Миша. Он пришёл по известному ему адресу, вернувшись из плена, но увы, Лиля уже была замужем... И она ему рассказала, что в лесотехническом институте на платформе Строитель по Ярославской дороге учатся Володя Шварц и Ванечка Васильков. Рассказала, как туда проехать. Миша поехал - и вот произошла встреча. Я захожу в свою комнату, смотрю - сидит какой-то парень, я его даже сразу не узнал: лысоватый, хотя у него была хорошая шевелюра, худой очень... Всмотрелся я в него, а он мне говорит: "Не узнаёшь меня"? И тут я его узнал, говорю: "Миша, ты живой?!" Ну, обнялись, расцеловались, туда-сюда. Такая встреча - и я ему говорю: "Слушай...". А он учился вместе с Федей Юферовым, о котором я рассказывал, вот который меня на носилках с поломанной ногой в Тобольске нёс в больницу. Я говорю: "А ты знаешь, что здесь, в Москве, Федя Юферов, он учится в энергетическом институте?". И мы втроём - Миша, Ванечка и я - поехали к Феде. А Миша с Федей дружили, мы с Мишей не были друзьями близкими, были просто товарищами, очень хорошо друг к другу относились, но друзьями такими, чтобы друг к другу домой ходить, этого почти не было. Во всяком случае, Миша у меня никогда не был, а я у него, может быть, несколько раз и был, потому что, когда я вернулся с фронта, как я рассказывал, я пошёл в том числе к его маме, и она мне показала похоронку, что он погиб.

 Мы поехали к Феде Юферову, приехали к нему в общежитие. Ну, встреча, конечно, была такая же тёплая, появилась водка, куда-то сбегали за водкой, какая-то закуска... Это был сорок пятый год, ещё карточная система была, довольно голодно было. Ну, короче говоря, как следует выпили, хорошо. В Лефортово это общежитие-то было, энергетический институт в Лефортово. Посидели, поговорили и, значит, разошлись. Миша поехал - не знаю, куда он поехал, где-то он остановился, у него был кто-то знакомый, а, может, даже к Лиле поехал - там переночевать, потому что он собирался в Тобольск ехать... А мы с Ванечкой поехали на электричке, на электричку на Ярославский вокзал нам нужно было, чтобы сесть на электричку и ехать на Строитель. Выпили-то мы здорово, и мы вместо Ярославского вокзала в метро с пьяных глаз оказались на станции "Завод имени Сталина" - так она тогда называлась... Ну, сейчас она "Автозаводская" называется, а тогда называлась "Завод имени Сталина". Вот, мы там очутились, вышли, пошли искать электричку, думали, что мы на Ярославском вокзале. Никакую электричку мы не нашли, а это был ноябрь, уже снег был... Причём - да, в метро у нас произошла какая-то драка. Я тогда ходил с тросточкой бамбуковой, у меня была из бамбука трость. И кто-то к нам пристал, что-то такое - я не помню этого точно. Короче говоря, получилась драка, в результате которой я эту тросточку бамбуковую там об кого-то обломал. И мы вышли на улицу в поисках электрички, и я там где-то куда-то попал в какую-то рытвину или что - короче говоря, я сломал... у меня появилась трещина на лодыжке левой здоровой ноги, тогда я этого ещё не знал. Но - адская боль в левой ноге, тросточки нет, а правая нога сами знаете, какая у меня. Я, значит, стою на правой этой хромой ноге, на левую наступить не могу. Ночь, уже темно, никого народа кругом нет. Прохожие шарахаются от нас, я держусь за Ванечку, а он маленький, щуплый... Держусь за Ванечку, кое-как, куда-то на одной ноге я прыгаю.

 К нам подходит милиционер: "В чём дело?" Ну, к тому времени мы уже протрезвели достаточно, довольно здорово. Вот, рассказали ему, что так и так, и он нас завёл - а там стояли стандартные, двухэтажные, по-моему, домики, в которых в основном были общежития работников вот этого завода имени Сталина, а потом - имени Лихачёва, ЗИЛа, а тогда - ЗИСа. Они нас завели в один из... он нас завёл, он помог нам, то есть я взялся одной рукой за милиционера на плечи, другой - на Ванечку и мы прошли до домика, и дальше он говорит: "Пойдём со мной" - Ванечке. - "Заведи его туда, в общежитие, в прихожую. Пойдём в милицию, оттуда вызовем "скорую помощь". Потому что к тому времени уже было понятно, что у меня что-то с ногой с левой. Ну, милиционеру мы всё объяснили. Хороший милиционер попался.

 И, значит, мы зашли в этот дом, там никакого вахтёра - ничего не было, ночь, все спят. И там в прихожей я лёг на пол... посадили меня на пол, и я, значит, на полу жду "скорую помощь". Её нет и нет, нет и нет, нет и нет...

 Утро наступило, рабочие стали выходить, мыться, на работу идти. Кто-то, значит, на меня там начал... что-то на меня, так сказать рыкать, зыкать. Я еще не совсем, так сказать, отрезвел, ещё пары какие-то были и я, значит, готовый к бою. Да, это сейчас смешно... Я, значит кричу: "Что вы, сибиряков бить?!" И вдруг выходит какой-то человек и говорит: "А кто тут сибиряк?" Я говорю: "Я!" - "А откуда?" - "Из Тобольска". - "О, земляк!" Ну, правда, он не из Тобольска был и даже не из Тюменской области, но из Сибири. И он меня, когда всё это выяснилось, завёл в свою комнату в общежитии и уложил меня на свою постель, а сам сказал: "Я вызвал "скорую помощь". А Ванечка исчез, не пришёл...

 Через какое-то время приехала "скорая помощь", я уже вообще не мог на ногу наступать, меня положили на носилки, увезли в больницу. В больнице сделали рентген, обнаружили трещину и сразу мне ногу загипсовали, положили в палату. И вот я лежу в палате - хорошо, у меня с собой был паспорт. Тогда без паспорта нельзя было ходить, потому что пропускная система ещё в Москве существовала. Вот, студенческий билет был, комсомольский билет, вот... И вечером ко мне пришла Рита, бабулька. И что же она мне рассказала: очень поздно ночью, видно, с последней электричкой приехал Ванечка, а она меня ждала, а меня всё нет и нет - переживала, волновалась. Потом утром увидала Ванечку и говорит: "А где же Вовка?" И он ей рассказал, что вот он из милиции вызвал "скорую помощь", подъехала к милиции "скорая помощь", его посадили в "скорую помощь", чтобы он показал тот дом, в котором он меня оставил - а там таких домов, абсолютно одинаковых - наверное, больше десятка, все одинаковые дома - а он ни номера, ничего не знает... И вот он их возил. В этот дом заходят - нет. Вот в этот... В конце концов, возили... целый час он возился, возил их. В конце концов они сказали: "Всё, мы больше не можем". Высадили его и уехали. Он ещё походил, поискал - так и не нашёл меня там, где оставил. А, возможно, даже он и заходил в этот дом, но я уже, может быть, лежал в этом самом... в комнате, в постели.... Короче говоря, он уехал на Строитель, в наше общежитие, и он рассказал, значит, вот Рите эту историю и она с подругой, с Лизой, по-моему, Золотарёвой или с Наташей Цветковой, её подругой ещё по Ярославлю - не помню - значит, приехали сюда, пошли в милицию. А милиция выяснила, в какую больницу меня завезли. Они пришли ко мне в больницу. Вот такая история...

 Пролежал я в этой больнице, наверное, неделю. Ну, в гипсе никакого лечения мне не надо: Нога в гипсе до колена, мне там дали костыли. Я уже на костылях и на правой прямой ноге передвигаюсь потихонечку... И, значит, говорю Рите: "Давай там мобилизуй ребят из нашей комнаты, пусть приедут, заберут меня, не хочу я тут лежать в больнице".

 Приехали ребята по общежитию, из моей комнаты, и они меня на себе донесли до трамвая, от трамвая доехали на метро, занесли меня в метро, доехали до Ярославского вокзала, занесли меня из метро в электричку... В общем, так мы добрались домой, в общежитие - и я там лежал целый месяц. Ну, правда, я уже на костылях передвигался, на правой ноге с помощью костылей. Причём когда из больницы меня выписывали, они хотели у меня отобрать костыли - я говорю: "Да я вам привезу костыли, как только они мне не понадобятся!" Они оставили в залог комсомольский билет: "Вот, за комсомольским билетом приедешь". Ну в общем, через месяц там или полтора я сам себе снял гипс, приехал туда, в больницу, отдал им костыли, они посмотрели и сказали, что всё в порядке, а уже даже на занятия на костылях ходил. Вот такая вот история, связанная со встречей с Мишей Калининым...

 А Миша уехал в Тобольск. Я уже, по-моему, рассказывал, как он меня выручил, когда я уже учился в Ярославле с дубликатом свидетельства об окончании десяти классов. По-моему, я это уже рассказывал. Не буду повторять, но если не рассказывал, то расскажу - вы мне тогда скажете, что нету такого рассказа... Это целая история была. Ну расскажу тогда... Вот такая история, вот так я встретился с Мишей Калининым... А как с Борькой Панюшкиным мы встретились, я уже рассказывал, по-моему. И его Рита узнала в Мосторге, никогда не видя, а по моим рассказам, говорит: "А вон твой Борька Панюшкин идёт" - точно, это был он, это я рассказывал уже.