Вот, лесотехнический институт. Значит, учились мы на первом курсе, а бабуля - на третьем курсе. Кончился курс - выяснилось, что бабуля в положении. Это кончился сорок пятый год... то есть, это - лето сорок шестого года. Кончился... значит, июнь сорок шестого года, сдали экзамены за первый курс... Да! Ванечка уехал в Тобольск, оттуда пришло ему какое-то тревожное письмо насчёт его братишки младшего, который ходил ещё в школу, в младшие классы, Вовочка. И он говорит: "Что-то с Вовочкой случилось, я уеду. Поеду". Взял академический отпуск на год в лесотехническом институте - и уехал. Потом он мне прислал письмо, а потом и я был в Тобольске. Он, Вовочка погиб - катался на коньках, его кто-то там толкнул, или подставил ножку, он, падая, ударился головой о столб. У него было сотрясение мозга там, кровоизлияние, и он через несколько дней умер, и Ванечка это почувствовал. Он уехал туда, он написал мне, что Вовочка умер, он его уже даже не застал. Это я уже рассказывал, что старшая его сестра погибла на войне, а сестра младшая, между ним и Вовочкой, училась в Омске в речном техникуме. Вот...
Ну, закончили мы экзамены, сдали экзамены. Такой эпизод был смешной... А, расскажу несколько эпизодов. Смешной был такой... Я очень не любил химию, а у нас по химии был зачёт и экзамен - по такой, общей химии. Так вот, до экзамена не допускали тех, кто не сдал зачёт. А были у нас там какие-то практические занятия - так преподаватель, который читал нам лекции по химии и проводил эти занятия, некоторым, в том числе и мне, поставил зачёт автоматически, заявив: "Ну, Шварца я ничего спрашивать не буду, он хорошо всё знает, давай зачётку". И поставил мне зачёт, хотя я ни фига не знал. А экзамен - когда экзамен пришлось сдавать ему, я уже не мог показать, что я ничего не знаю. И у нас там всё это было разработано очень здорово: значит, кто-то из первых, кто шёл на экзамен, ухитрялся украсть билет, этот билет передавали кому-то там... В общем, короче говоря, мне передали билет, я спокойненько прочитал там всё, что надо по этим вопросам, что были в билете, и, когда дошла моя очередь, я зашёл, взял билет, а номер назвал того, который у меня в кармане. Ну, преподаватель у себя отметил, что билет там номер такой-то, я по нему отбарабанил, получил пятёрку, по-моему, даже, сейчас уже не помню, ну, в крайнем случае, четвёрку. А тот билет, что я взял, я так же передал кому-то. Вот так мы сдавали экзамен по химии... Ну, по остальным предметам всё было нормально, а вот химия меня мучила всегда.
И мы поехали в Ярославль к её родителям, да ещё и зимой. Я уже рассказывал, что зимой я ездил к отцу в лагерь и на обратном пути был у бабули и там познакомился с её родителями. А тут мы на лето поехали - я собирался в Тобольск уехать, мама ещё была в Тобольске, это был сорок шестой год, но прежде поехали туда.
Да, ещё был такой случай в институте в лесотехническом. Значит, пригласили в институт на вечер там - не помню уже, чему посвящённый - Козловского, Ивана Семёновича Козловского. Ну для него это была халтура - он спел три песни, содрал с нашего профкома три тысячи рублей, ребята просили его ещё попеть - он отказался. Кончилось тем, что ему прокололи шины на машине, на которой он приехал - целый скандал был, он уехал... А у нас... к нам приходили, к девчонкам, потому что мальчишек было мало, к девчонкам приходили ребята из Подлипок, которые не учились в институте, и завязалась драка. И в этой драке я, конечно, участвовал, Ванечка тоже участвовал, и очень сильная драка была, скандал большой... После этой драки меня вызвал к себе ди...ректор - не могу вспомнить его фамилию - и, значит, начал мне мораль читать, что драка, то-сё, пятое, десятое. Но я уже говорил, что к нам, фронтовикам, вообще особое было отношение. А кончил это он словами: "А в общем-то - молодец, правильно, нечего им сюда шляться". Вот такая история была...
И мы летом поехали в Ярославль. Нам бабулины родители говорят: "Чего вы будете где-то в Москве - давайте переводитесь в Ярославль, там открылся технологический институт". И я поехал в институт, меня там с руками... я, по-моему, уже это рассказывал. В двух словах повторюсь: мне там, в деканате, сказали: "Давай-давай, поезжай в Москву, привози документы". И меня приняли сразу на второй курс, но мне пришлось досдавать один только предмет - органическую химию.
С органической химией был такой курьёзный случай: значит, я начал читать учебник, а на кафедре Мусабеков был заведующий кафедрой, известный органик, а у него ассистентом была женщина, я забыл как её зовут, молодая женщина, которая взялась мне помогать готовиться к экзамену. Я должен был Мусабекову сдать экзамен. И в определённые дни она назначала время, когда она свободна от занятий там, подготовки, ну чего она там ассистентом делала, я не знаю - доцентом она, по-моему, была. Она со мной занималась, помогала, натаскивала меня просто-напросто.
Вот сидим мы с ней в кабинете химии, она там мне что-то рассказывает, и вдруг я чувствую, что меня кусает блоха. Что такое укус блохи, ребята, это вообще трудно передать: она жалит, сразу начинает это место чесаться. Причём, выбирает самые неподходящие места. И, если хочешь её поймать, то её очень трудно поймать - она тут же прыгает в другое место, блохи скачут... В общем, я сижу, как на иголках, но терплю, чтобы не показать вида. Она очевидно заметила, что я что-то такое... Говорит: "Ну, вы, наверное, устали? Ладно, идите перекурите, отдохните".
Я, значит, пулей в кабинет физики, к Волику Василенко. И говорю: "Волик, выручай! Блоха у меня!" - "Ну, давай". Я, значит, расстегнул брюки, задрал рубаху и он её - хлоп! Плюнул на палец, он, наверное, её увидал - и поймал эту блоху. Но она меня покусала несколько раз. А у меня к блохам... я уже рассказывал, как в запасном полку, где нас готовили на фронт, нас блохи вообще терроризировали, а тут одна блоха откуда-то взялась в институте... Ну вот, после чего, значит, перекурили, и я вернулся обратно. В общем, короче говоря, я этот экзамен сдал. Сдал я этот экзамен и продолжал учиться.
Свободное копирование
