Но вскоре нас... А, нет, ещё был такой эпизод. Ну, началась учёба, с 1 октября началась учёба. Там была столовая студенческая, на территории, и там мы могли обедать. Значит, когда приходил обедать, там получал так - первое, второе там, у тебя есть карточки, вырезали там крупу и столько-то грамм, того, сего, хлеб... Вот нам, участникам войны, давали дополнительные талоны, назывались они УДП - усиленное дополнительное питание. Но мы называли... мы, конечно, тут же назвали это УДП "умрёшь днём позже". По этому талону можно было получить обед за деньги, и вот это всё УДП - это порция второго там могла быть, ещё что-то - тоже за деньги, но это копейки всё стоило. Обед - в рубль вполне укладывались. Вот, стипендия там была, по-моему, 140 рублей - я сейчас точно не помню - по-моему, 140 рублей, там маленькая была стипендия. Ну, мы пенсию получали ещё - и Ванечка, и я. Ванечка - он был лейтенант, он кончил училище в сорок первом повоевал, был ранен, у него побольше была пенсия, а у меня вот такая - 214 рублей с копейками, я говорил.
Однажды в столовой случился пожар. И, поскольку мы были на территории рядом с тем зданием, где была столовая, мы, конечно, бросились и приняли самое активное участие в тушении пожара. Пока приехали пожарники, мы успели многое оттуда вытащить, в том числе выволокли на улицу котёл с супом. И с кухни вытащили, значит, продукты, всё это - ну, это всё там складывалось, стояла там женщина, которая там охраняла это всё и так далее... Ну, в общем, отличились мы там здорово, потом про нас там даже что-то такое сказали, благодарность объявили за это дело. А потом нас вот из этого вытащенного на улицу супа и второго, покормили бесплатно в этот раз, списали на пожар.
А вскоре нас перевели в "маргариновый" барак. Почему он назывался "маргариновый" - потому что там недалеко был тогда или в то время маргариновый завод, и это было общежитие маргаринового завода, а нам вот передали его под общежитие вот этому институту лесотехническому.
Значит, мы поселились в комнате, а нас там было... сейчас скажу: раз, два, три, четыре, пять, шесть... семь или восемь человек в этой комнате, там была плита, которая отапливалась дровами... Да, одноэтажный барак. Туалет был на улице - выгребная яма, деревянный домик...
Значит, там жили два мальчика, которые окончили в этом году школу - это был сорок пятый год - ни в какой армии они не были, вот они поступили на первый курс, они были, по-моему, оба из Мурома. Ванечка, я, дальше - Андрей Мещаный, инвалид войны, ранение в ногу было, он лейтенантом был или младшим лейтенантом. Дальше - Яша Гольдберг, он тоже инвалидом войны был, у него в голове осколок сидел - он в голову был ранен. Федя... м-м-м - забыл его фамилию, он не воевал, он был старше нас, не воевал, потому что он был больной, у него, по-моему, пелюрит, что-то такое было... И был ещё один парень, который, по-моему, воевал, но он был такой вот единственный особняком: жил как-то: у него тумбочка под замком была - у нас у всех всё это было закрыто, не запиралось, а у него запиралось. Кроме того, он на выходные ездил домой, он где-то недалеко жил и привозил жратву, а нам никто ничего не привозил, ехать нам некуда было, жили только на карточки, всегда хотели кушать. А он страшно боялся щекотки. Вот он начинал кушать... Жрать начинал... Один, сам. Он никогда никому ничего не предлагал, хотя привозил с собой картошку, он варил там картошку и всё такое... Значит, ну начиналась история: я начинал шевелить пальцами, реально на него. Он от этого кричал: "Вовка, не надо!". Это я ему показывал, что щекотать начну - он жутко боялся щекотки. А я говорю: "Надо!" И все говорили: "Надо! Ты домой ездил?" - кто-то ему говорил. - "Ты домой ездил? Ездил. Картошку привёз? Привёз. Почему товарищей не угощаешь?" А я уже к нему подходил потихонечку... В общем, кончалось это тем, что мы вымогали у него картошку там, сало, хлеб он привозил домашний... Вот такая была история.
Значит, у нас с Ванечкой был большой сундук под кроватью, в котором лежали наши вещи - там трусы, майка, рубашки какие-то... И в этом же сундуке лежали два папиных портсигара именных, дарёные ему,ходин серебряный портсигар - он ещё сохранился здесь, у меня. И там, значит, надпись: "Давиду Владимировичу..." там, пятое-десятое...
Довольно часто мы выпивали. Кто-то приносил, сами мы, значит, как-то так обходились... В общем, вели такой образ жизни студенческий... и однажды, вот когда мы ещё жили в том доме на территории института, туда пришли две девушки. Одна из них была Рита Волкова, другая была вот эта Лиза Золотарёва. И, значит, девушки пришли познакомиться с двумя новыми студентами, то есть с Ванечкой и со мной. Ну, познакомились, конечно, водочки там выпили, посмеялись, пошутили там, то-сё... И я сразу как-то, что называется, запал на Риту. Потом мы их... они жили в "маргариновом" бараке, мы с Ванечкой пошли их провожать. Я пошёл провожать Риту, а он - Лизу эту самую Золотарёву. По-моему, Золотарёву... Вот... Проводили мы их к "маргариновому" бараку, там постояли, я даже осмелился и поцеловал Риту, за что она сделала вид, что это её обидело и слегка так меня по щеке ударила... нет, не пощёчину дала, а слегка так, поощрительно, скажем так. В общем, короче говоря, завелась у нас любовь. Полюбили мы друг друга. Вот...
Свободное копирование
