Одна жизнь - 149

 001_A_016_Deda Vova (25-04)

 <пауза до 46-й секунды>

 ...Кстати, вот этот руководитель нашего оркестра был, так, условно сказать, поганцем. Однажды я узнал, что он оскорбил мою маму. Он не знал, что это моя мать, заведующая кабинетом языка и литературы, и он её оскорбил, так сказать, с намёком на национальность. Я об этом узнал. Я уже не помню, кто об этом рассказывал - мама не говорила - кто мне об этом сказал.

 В общем, как-то я его встретил на территории института, никого кругом не было, и ему говорю: "Знаешь что, если ты ещё раз позволишь себе что-нибудь в адрес Ревекки Борисовны, то тебе будет плохо". Он говорит: "А что, чё ты?". Я ему говорю: "Это - моя мать. Понял, ты, урод?". После этого он упал, довольно сильно. Когда поднялся, сказал: "Извини, я не знал..." Я говорю: "Что значит - не знал? И вообще, если бы это была не моя мать, то, значит, можно твои идиотские намёки? Я воевал не хуже, чем ты, может, даже лучше - не знаю - а ты позволяешь себе такие вещи. Так что вот имей в виду: только намёк услышу, в любой адрес - ушибу"...

 Но это не помешало нам продолжать... никто об этом не узнал, я никому не говорил, но продолжал играть на этом самом контрабасе. Ну, это так сказать, маленькое отступление.

 Теперь... сегодня уже 30 июня, я буду продолжать. Я, к сожалению, не записал себе, на чём я остановился в прошлый раз, так сказать, в таком, хронологическом порядке. По-моему, я остановился на том, что нам с Ванечкой Мариша сказала: "А чего вы в Ворошиловград - поступайте в лесотехнический институт, там учится моя подруга Лена..." - фамилию я забыл, они вместе в армии служили, - "...поезжайте туда, на Строитель, вас с руками и ногами оторвут, у них недобор, тем более фронтовики".

 Мы с Ванечкой поехали туда, нас действительно с руками и ногами приняли, без всяких экзаменов - но на первый курс. Ну, мы, конечно, не претендовали на второй курс, потому что понимали, что, во-первых, у нас девять классов, а не десять, и нас приняли, имея в виду, что раз мы окончили первый курс института... они как-то не обратили внимания, что это был учительский двухгодичный институт, куда принимали после девяти классов. Ну, значит, раз нас там приняли - ну, давайте на первый курс. Мы сказали, что окончили десять классов, мы наврали, что наши документы за десять классов, свидетельства об окончании школы, были сданы в военкомат, когда мы уходили на войну, и там затерялись. Вообще там, конечно, могло всё затеряться, потому что, например, мою метрику, которую я принёс, когда уходил на войну, так и не нашли потом, её потом пришлось много лет спустя... я расскажу эту историю, она очень, очень поучительная, когда подойдёт срок...

 Таким образом нас приняли на первый курс, дали нам место в общежитии. Значит, там было два общежития. Одно общежитие - за территорией института, но рядом там, недалеко, а другое - на территории общежития, в доме, который не отапливался, в котором были побитые стёкла... но нам сказали, что это временно. Там строилось общежитие, "мы вас переведём в "маргариновый" барак". "Маргариновый" барак - это было общежитие, где часть студентов жила - "мы вас туда переведём".

 Значит, в этой комнате, куда нас с Ванечкой поселили, было несколько человек. Вот я запомнил троих: Вася Шадрин, он воевал штурманом на самолёте, был ранен, у него от головы где-то посредине лба отсутствовала часть кости и ямка была, затянутая кожей. То есть в случае, если бы какая-то сволочь или что-то нечаянно попало бы ему в это место - ну, пальцем можно было проткнуть и попасть в мозг - он должен был носить специальную такую защитную пластину. Там он её не носил, хотя она у него была. Потом был - не помню, как его звали - Золотарёв, по-моему, фамилия, у него сестра тоже училась вместе с бабулей нашей вместе училась, вместе её звали. И третьим был Марк по фамилии Киселёв. Это был огромный детина, он был моложе нас там на год или на два, что ли, но почему-то в армии не служил. У него была такая примета - у него верхние веки были вывернуты, и на него было страшно, в общем, смотреть. Ну, у него что-то было с глазами. Ну, вот нас двое. Кто-то ещё там был, но я не запомнил. Ну, нас приняли очень "на ура" туда, мы, значит, поставили бутылочку, как полагается, всё, там было очень холодно, но мы так... у нас было по два матраса, поэтому мы на одном матрасе спали, другим закрывались.