001_A_006_Deda Vova_2008_06_06 (1:22:30)
Сегодня 6 июня. Хочу продолжить свой рассказ, свои воспоминания.
Итак, я в запасном полку. Я уже многое вчера рассказал об этом, но хочу ещё некоторые эпизоды осветить. Уставали мы ужасно, несмотря на то, что были молоды, довольно сильные физически, ну, во всяком случае, что касается меня. Уставали ужасно, и всё время не проходило чувство желания покушать, чувство голода - всё время. И спать хотелось, всё время хотелось кушать и спать, спать и кушать. Пару раз нас поднимали по тревоге среди ночи - ну вот по учебной тревоге. Значит, мы должны были быстро, буквально за несколько минут, одеться, расхватать свои учебные винтовки и встать в строй, после чего подавалась команда, мы брали пушки, которые хранились там, в специальных местах и куда-то там маршировали, шли. Шли, потом нам командовали: там справа танки, слева танки. Мы развёртывались, устанавливали пушки в ту сторону, в какую нам было указано, ложились, садились... Ну, я, как наводчик - меня сразу определили наводчиком - становился у прицела на колени в снег. Ну, потом звучал отбой... какие-то ещё операции делали, чего-то копали, звучал отбой, возвращались в расположение, и, конечно, на это уходило несколько часов. Мы возвращались утром, и без всякого отдыха продолжалась учёба вчерашняя, всё то же самое.
Пришли времена, когда мы уже почти изучили полностью пушку и уже достаточно времени уделяли теоретическим всяким там вопросам - баллистике, как стрелять по закрытым целям, как наводить прицел, стали изучать прицел, снаряды разные - ну, всё для "сорокапятки". А снарядов там несколько было: бронебойный простой, бронебойный подкалиберный, который отличался от простого тем, что он по своей конструкции не должен был рикошетировать. Простой бронебойный снаряд - болванка, если он попадал в броню танка под углом - он рикошетировал, отскакивал в сторону... ну, в общем, угол падения был равен углу отражения - вот под этим углом он и отлетал. А подкалиберный снаряд имел устройство: у него была головка, которая сминалась при ударе о броню танковую, и сердечник закрытой этой мягкой головочкой должен был пробить броню, и он нёс в себе вещество, которое при этом загоралось, ну, и, при удачном попадании в танке мог произойти взрыв снарядов, которые там хранились - пробоина и если там были масло, бензин - значит, всё загоралось. Это - два вида бронебойных. Кроме того, был снаряд для поражения живой силы, осколочный так называемый снаряд, у него имелся на бойке колпачок навинчивающийся. Все эти осколочные снаряды поступали к нам с навинченным колпачком. Это колпачок служил для того, чтобы стрелять по огневым точкам, по дотам, дзотам. Колпачок - он защищал боёк, и при попадании, скажем, в блиндаж немецкий или в дот - долговременную огневую точку - он не сразу взрывался, этот снаряд, а, по идее, должен был успеть за несколько секунд проникнуть глубже туда, в глубину этого объекта - и там взорваться, внутри. Ну, то есть, если он попадал просто в землю, то он взрывался не тогда, когда он ткнулся в землю, ударился об землю, а проникнув туда на несколько сантиметров, скажем там до полуметра, там, уже под землёй, рвался. Поэтому, когда мы стреляли по пехоте немецкой, прежде чем снаряд заправить в зарядное устройство, в пушку, колпачок этот свинчивали. То есть, когда мы готовились стрелять по пехоте, то заряжающий, прежде чем приготовиться к стрельбе, свинчивал вот эти колпачки. И ещё был снаряд шрапнель, который разрывался в воздухе и из него разлеталась в разные стороны дробь, крупная такая дробь, пульки такие - ну, скажем, как дробь - и она поражала живую силу противника. Вот такой был набор снарядов.
Снаряд весил в среднем два с половиной килограмма, а пушка - пятьсот семьдесят шесть килограмм. Снаряды были в деревянных ящиках, а, кроме того, ещё были специальные металлические ящики, где снаряды укладывались в специальные гнёзда. Ну, этот ящик по-сегодняшнему можно назвать кейс или дипломат... ну и там было пять снарядов по два с половиной килограмма - значит двенадцать с половиной плюс ящик - ну, где-то килограмм четырнадцать этот вот чемоданчик с пятью снарядами весил. Вот, ** это вмы изучали: действия этих снарядов, как выбирать правильно снаряд, как целиться там, и так далее.
Наконец нас начали учить чистить пушку. Ну, пока дело шло о чистке замка - всё было очень просто: вынимали замок из пушки, я не помню уже, сколько весил этот замок - ну, наверное, может быть, килограмм восемь, не помню - но легко его вынимали, разбирали, промывали, смазывали, собирали и обратно ставили. Ну вот, нужно было чистить ствол, канал ствола. Для этого был так называемый банник-разрядник - ну, это шомпол соответствующего диаметра, то есть сорокапятка - это диаметр ствола, или диаметр снаряда сорок пять миллиметров, отсюда и сорокапятка. Значит, нужно было... на него накручивали шест такой, он свинчивался из более коротких кусков, туда накручивалась такая щётка... ёрш. Кроме того, было такое приспособление, на которое накручивались тряпки, и нужно было со ствола к казённику проталкивать * туда-сюда. Это была очень тяжёлая работа, потому что очень туго он туда входил, этот банник-разрядник, но, тем не менее, после такой чистки, заглядывая в ствол - опустив замок со стороны зарядного устройства и заглядывая в ствол - видно было, что в стволе всё блестит, он как зеркало становился. Даже видны были эти канавки нарезные спиральные, которые служили для того, чтобы, когда сам снаряд вылетал из гильзы - он уже в канале ствола за счёт вот этих вот канавочек начинал вращаться. И, вылетая из пушки, он не просто летел, а он вращался вокруг собственной оси.
Должен сказать, что вот эта вот история чистки пушки, то есть банения, что ли, вот банника-разрядника - на фронте за четыре с половиной месяца, что я воевал, ни разу, конечно, не пользовались. Да это было и невозможно, потому что это большая тяжёлая работа - во-первых, нужно было, чтобы пушка устойчиво стояла на земле, вокруг неё стояло несколько человек и несколько человек брались за этот банник-разрядник и на счёт "раз, два, три" толкали его туда: "раз, два, три" - и дальше толкали, потом обратно вытаскивали. Конечно, на фронте такого быть просто не могло, потому что мы стояли в размещении пехоты, то есть на виду у немцев. Ведь когда мы в обороне стояли - мы видели немецкие позиции, а они видели наши позиции, а расстояние между нами было четыреста метров, пятьсот метров - вот такое расстояние, поэтому днём это всё видно и, конечно, тут же открывалась бы немецкая стрельба, так же, как и мы тут же бы открывали стрельбу, если бы увидели скопление там людей, которые чем-то занимались. Поэтому днём всё было скрытно. Днём мы ходили только по траншеям, сидели в блиндаже или в окопах - во всяком случае, поверху не ходили, потому что и снайперы были. Так же и немцы, так же и немцы...
Свободное копирование
