001_A_005_Deda Vova_2008_06_05 (1:39:13)
Сегодня 5 июня 2008 года. Продолжаю свое повествование.
В прошлый раз я окончил на том, что наш пароход отчалил 31 августа 1942 года от Тобольской пристани и пошел вверх по Иртышу в Омск. Плавание это продолжалось ровно неделю. На пароходе нас не кормили - мы ещё не были военнослужащими - поэтому мы пользовались тем, что удалось захватить с собой из дома, и плюс к тому, поскольку пароход работал на дровах, то он периодически там пару раз останавливался надолго. Он вообще на всех пристанях останавливался, но там он останавливался ненадолго, скажем на тридцать, сорок минут, на час. А пару раз за это путешествие он останавливался для пополнения топлива, а топливом были дрова, заготовленный на берегу специально для пароходов. Нас даже использовали или пытались использовать для помощи команде пароходной, чтобы таскать дрова с берега на пароход. Ну иногда кто-то участвовал, кто-то посылал подальше этих самых, которые просили. Нас сопровождал какой-то лейтенант, по моему, я уже даже не помню, который вообще-то для нас был ничем - мы не были еще военнослужащими. Поэтому этими остановками мы пользовались для того, чтобы как-то пополнить свои запасы продовольствия. Поскольку это была уже первая неделя сентября, то там в огородах поспели всякие овощи: огурцы, морковь, картошка, у некоторых - даже зеленые помидоры, которые там не краснели на кусту. Поэтому мы гурьбой высыпали на берег - и по огородам. С нами ничего, конечно, поделать не могли. Ну, некоторые из ребят, которые, как я уже рассказывал, ехали довольно большим количеством, там человек тридцать, наверное, внизу там, в трюме, в третьем классе. А вот я рассказывал, что мы втроем ехали в каюте. Я вспомнил, как моего этого приятеля звали, благодаря которому я ехал в каюте. Его звали Юлька Журавский. Он погиб на войне. Не вернулся с войны. Вот. Они даже ухитрялись в некоторых случаях курицу притащить, где-то пойманную, ну, и сожрать ее, естественно, общипать и съесть.
Кстати о курах, расскажу один эпизод из нашей с Юркой Ануфриевым жизни, когда еще не было войны. Значит, очень голодно было, я уже рассказывал, всё время хотелось кушать. А Юрка мне говорит: "Слушай, давай курицу где-нибудь сопрём и сожрём". Я говорю: "Давай, только она орать будет". Он говорит: "Не будет, я - охотник, я знаю, как птице сразу заломить горло, и она моментально умирает и не пикнет".
В общем, мы с ним вечером, когда уже было темно, залезли в какой-то курятник у кого-то - а там у всех куры были. В курятник - а как известно, ночью куры на насесте спят. Он схватил курицу, тут же ей отвернул голову - она и пикнуть не успела - и мы с ним ее спрятали до утра. А утром... это было летом... наверное, это был сороковой год. Наверное, сороковой год... А может был сорок первый, но ещё... нет, это каникулы были, значит сороковой год был. А может, был сорок первый, но ещё Юрку в армию не забрали. Но его очень быстро забрали...
Мы с ним пошли на Панин бугор. Панин бугор - это такое название в Тобольске на горе, еще он назывался просто Панёвка. Ну, там всякие легенды про него ходили, Бог с ним с легендами. Значит, мы пошли с ним на Панин бугор, курицу эту ощипали, выкопали яму, заложили туда эту курицу, завёрнутую в газету, сверху развели костёр. Юрка говорит: "Мы на охоте так, когда убьем рябчика или куропатку, мы вот так вот делали всегда". Значит, горел этот костёр, потом он говорит: "Всё, испеклась, уже готова". Когда мы раскопали, она оказалась горячая, но полусырая, ну, то есть есть ее было невозможно. Почесав затылки, нам уже не хотелось снова начинать всё это дело. А мама была на работе... Я говорю: "Ладно, Юр, давай заворачивай, пойдем ко мне домой, мы на керосинке её доварим".
В общем, пришли мы ко мне домой, доварили её и съели, пока мама не пришла с работы, потому что, мама если бы узнала, что мы украли курицу, конечно, мало бы нам не показалось. Вот был такой эпизод...
Свободное копирование
