Одна жизнь - 70

И вот, наконец... Да причём периодически, отрывали на несколько дней на всевобуч. Присылали повестку, и на несколько дней на казарменное положение - вот мы шли в военкомат и там нас учили копать траншеи там, колоть, я уже рассказывал, деревянным ружьём, винтовкой, бросать гранаты деревянные, в общем... Ну, и учили материальной части, то есть учили разбирать винтовку, настоящую винтовку, пулемёт "максим" учили - был там пулемёт учебный - вот, нужно было его научиться разбирать-собирать, причём там было такое упражнение: нужно было с закрытыми глазами разобрать пулемётный замок и собрать. По времени... ну, не знаю. Видно, у меня к технике, в общем-то, была какая-то способность, и я это делал. Делал быстро, хорошо, можно сказать, лучше всех, кто у нас там в группе был. Но я далеко не лучше всех, например, бегал: плавал хорошо, на лыжах бегал хорошо, а вот просто так бегал далеко не лучше всех, вот. Ну вот, в какой-то момент, значит, пришла повестка, вот эта, последняя - я уже рассказывал, что меня не брали, а тут пришла повестка, и Саше Черненко. Я о нём рассказывал, по-моему, уже. Он мне сказал: "Ты только приди не к тому времени, когда там назначено, а вот к такому-то там, чуть позже - но приходи уже с вещами, со всем". Ну, так я и сделал, и сразу меня в колонну поставили, и мы пошли грузиться на пароход. Маме я сказал: "Мама, ты меня провожать не приходи". Потому что там всегда стояла толпа мам, которые плакали, рыдали, некоторые... как это называется - просто выли, отправляя своих ребят на заклание... Но маме я сказал: "Не приходи, не надо меня провожать!". Но потом выяснилось, что мама пришла, но стояла где-то в стороне, чтобы я её не увидел. Это выяснилось на другой день. А почему это выяснилось? Погрузили нас на пароход, а я в то время подружился там, в военкомате, прямо на этих сборах, с пареньком, я только не могу вспомнить ни имени, ни отчества, потому что я его до этого не знал, а он работал на пристани. То есть он был работником, связанным с пароходством, и поэтому ему по знакомству - провожали его сослуживцы там в армию и ему двухместную каюту дали, не в трюме там, третьим классом, как всю команду, а он меня... говорит: "Пойдем, Вовка". И мы втроем, в двухместной каюте, втроём плыли в Омск. И вот нас погрузили, мы заняли место в каюте, а, поскольку это был воскресный день, это было 30 августа 1942 года. Был выходной день, и я не успел даже расчёт получить. Мы там переночевали на пароходе, а он никуда не пошёл, а утром выяснилось, что он сейчас пойдет в затон и вернётся только где-то к вечеру - там какой-то ремонт, что-то, или чего - не знаю. Я пошел к начальнику нашей команды - не помню уж, кто был, там какой-то лейтенант или старший лейтенант - неважно, и ему говорю: "Слушайте, разрешите мне домой сходить, на работу: я не успел ни расчёта получить, ничего". - "А ты не сбежишь?" Я говорю: "Да ну что вы - я же столько времени просился, меня всё время не брали, наконец взяли - что вы!" Он говорит: "Ну давай, но смотри, чтобы к трём часам ты тут был!". И я, значит, бегом, не забегая домой - мама должна была быть на работе. А мама в это время работала... она работала в музее... нет, она работала в институте учительском уже. И их послали на рыбзавод работать, там помогать рыбу потрошить. Значит, я знал, что мамы дома нет. И я - бегом, в этот общепит, в контору. Прибежал туда - сразу в бухгалтерию, говорю: "Так и так, вот с парохода отпустили до трёх часов. Всё, ухожу на войну". Так они мне, тоже тётки, тоже меня любили все почему-то - ну, наверное я просто был вежливым, очень вежлив всегд, говорил "спасибо", "пожалуйста", здоровался со всеми. Ну, в общем, все люди как-то ко мне расположены были всегда, за редким-редким исключением... Так вот... так они мне мало того, что расчёт сделали - они мне выдали карточки на сентябрь. Представляете? Карточки хлебные и на прочие продукты на сентябрь! То есть они сделали, в общем-то, преступление - они не должны были... Они мне выдали, я там расписался - всё. Они мне дали два куска мыла - это было на вес золота! Вот, я с этими карточками, с этим мылом побежал на рынок купить табак... А, нет, нет - я побежал в ресторан попрощаться, а они мне говорят: "Ты что, в армию?" - "Да",- говорю, - "на войну. Вот, говорю, расчёт получил". Они говорят: "Слушай, там только что рыбу привезли - на, возьми, маме отнеси!" Тут же мне в какую-то сумку, там в какой-то мешок несколько хороших рыбин положили. Я, значит, бегом домой. Прибежал домой, там хозяйка на меня глаза вытаращила, что я прибежал. Я говорю: "Не, не волнуйтесь Любовь Яковлевна, я - не дезертир". Значит, я всё это на столе оставил, положил мыло, карточки - и бегом на рынок купить табак - я же получил расчёт! Ну, часть денег я оставил, немножко я с собой взял, а большую часть маме оставил... И вдруг на рынке, покупая табак, я столкнулся с мамой! Оказывается, после того, как её отправили на рыбзавод, они туда пришли а им сказали: "Сегодня не надо, можете идти домой". И их отпустили. И она пришла на рынок купить табак - она курила. И мы с ней встретились на рынке, на базаре - представляете, какая встреча? Она была страшно удивлена. Я говорю: "Не волнуйся, я не дезертир. Иди скорее домой, потому что там я тебе свежую рыбу оставил, сентябрьские карточки свои - хоть будешь в сентябре хлебом нормально питаться - и рыбу, мыло...". Ну вот, проводил её до дому. Мы расцеловались, опять простились, и я побежал на пароход. Ну пришёл на пароход, и к вечеру мы действительно отправились в Омск. Вот на этом я закончу на сегодня свой рассказ. Дальше пойдет рассказ уже об армии...