Возвращаюсь к пароходу. Вот так вот мы и добрались до Омска, наконец-то. Там выгрузившись с парохода, нас построили и повели в Чёртову Яму. Чёртова Яма - так назывался лагерь-карьер... ну не знаю, там в километрах может быть в десяти - восьми от Омска... Привели нас в эту самую так называемую в Чёртову Яму и разместили сразу... Там были когда-то, очевидно, сараи. Построили дощатые сараи без всякого отопления и там - двухэтажные нары. Ни сена, ни одеял, ни тем более подушек или простыней - ничего. Вот двухэтажные нары, доски постелены и дощатый сарай - всё. Ну, поэтому... А кругом - лес, поэтому наломали веток, сделали из них матрасы. Ну что значит - постелили на эти доски. Это называлось карантин. Десять дней, по-моему, я не помню сейчас уже, или неделю мы находились в карантине. За это время всем нам должны были сделать уколы в спину под лопатку, от целой кучи болезней: столбняк, тиф, еще чего-то. Это я расскажу отдельно. Это делалось в последний день карантина. А вот всю эту... Но там нас уже кормили. Но мы еще были все в своей одежде. И, конечно, когда уходили из дома в армию, то одели самую плохую, какая была в доме, одежду, зная о том, что когда, наконец, в армию попадем, нас оденут в армейскую форму. Значит, день начинался с побудки. Там кто-то орал "подъём", какой-то там старшина был с нами, кто-то там был из офи... Я даже не помню, были ли офицеры - по-моему, старшина был. Значит, подъём, где-то в шесть утра подъём. Ни умывальника, ни мыл, ничего там этого не было - вот только нары голые. Значит, подъём и... а уже сентябрь в Омске - это ночью минус на улице, но в сарае чуть потеплее, мы там надышим. И, значит, бегом на берег Иртыша - это, наверное, километр так вот, ну, сравнительно недалеко. А там уже забереги. Заберега - это тонкий ледок, шириной метра полтора два от берега, где почти нет течения. Вот за ночь ледком покрывается вода, а днём растаивает, а за ночь - опять покрывается. Значит, вот бегом на берег Иртыша, там, каблуком одной ногой стоя на берегу, другой ногой пробивали дырочку во льду в этом и ополаскивали руки, лицо вот этой ледяной водой, вытирались подолом рубашки, потому что ни фига нет. Ну, кто-то взял с собой полотенце - значит, своим полотенцем вытирались... И - бегом обратно вот в этот сарай. Потом был завтрак. Ну, каша какая-то там, чай, хлеб. Причём там не было ни столов, ничего, поэтому прямо так на руках как-то держали - я уже точно не помню, но не было там ни столов, ничего в этом карантине. В последний день, перед тем как перевести нас уже в воинскую часть, в Черёмушки - лагерь Черёмушки назывался, это, наверное, километров восемнадцать - двадцать от Омска, нас - в баню. Вот привели нас в баню, перед баней всех проходил парикмахер. Через него... Значит, раздевались догола, прежде чем зайти в баню - ну, там, кроме нас, никого не было, банные работники какие-то были там. Значит, там это было так. Разделся, тебе, если волосы выросли на голове, их под ноль опять машинкой стригут. Дальше ты руки кладешь на голову, тебе выбривают под мышками и во всех прочих местах, где растут волосы, выбривают тупой бритвой. Сидит там мужик, парикмахер, что ли. И, значит, ты мимо него проходишь, останавливаешься, он смотрит, если есть, он тебе насухую бритвой сбривает всё это, где выросло, и у него стоит какое-то ведёрко с какой-то жижей вонючей и такой квач - кисть такая. Он туда макает - и вот по этим местам, только что подбритым под мышками и на лобке, мажет какой-то жидкостью едучей. Это, значит, профилактика от вшей и прочих насекомых. После этого, значит, очередь выстраивается в палатку, где медики, сёстры, и по очереди заходишь в палатку, тебе под лопатку делают укол. Укол очень болезненный. Некоторые ребята несколько дней болели, поэтому уже те, кто этот опыт имел, нам порасказали там, делали следующее: как только заходили в предбанник, начинали друг у друга тут же выдавливать из этого укола эту жидкость пальцами. Ну, что-то там оттуда выдавливалось, но вот лично у меня никакой реакции на этот укол не было, то есть ни температура не поднялась, ничего - просто поболело это место и прошло.
Дальше - баня. В бане - горячая вода, нормально. Одежду, значит, всю с тебя снимали твою, её куда-то упаковывали. Не знаю куда. Говорили нам, что мы отправим на ваш адрес, вашим родителям, но очень я сомневаюсь, мама ничего не получала. Давали кусочек мыла. Кусочек мыла размером, примерно, с половину спичечного коробка. Вот возьмите спичечный коробок нормальный, пополам его разрежьте, поперек - вот такой кусочек, только тоньше, чем коробок. Мочалок никаких не было. Ну, если у кого был там носовой платок - значит, вот носовым платком мы мылись. Но, слава Богу, хоть горячая вода была. После этого мы выходили из бани, и нас уже обмундировывали в военную форму, бывшую в употреблении. Значит, трусы... Нет - кальсоны. Трусов не было - кальсоны, хлопчатобумажные кальсоны. Рубашка с рукавами хлопчатобумажная, белая, гимнастёрка, галифе, портянки, ботинки, обмотки. Вот впервые познакомились с обмотками и с портянками. Пилотка. И мушлат. Не шинель, а мушлат. И после этого мы уже пошли в часть. Вот в Черёмушках я не могу вспомнить, в каких помещениях мы спали. Вот не могу вспомнить, что из себя представляла казарма - мы там недолго очень пробыли, буквально, может быть... вот это была где-то середина сентября, ну, может быть, до 1 октября мы там пробыли полмесяца... За эти полмесяца нас гоняли там, учили ползать по-пластунски, колоть деревянной... Нет, не деревянной, а настоящей винтовкой, только просверленной, из неё стрелять нельзя - там чучела... И были занятия - бегать, копать и занятия теоретические: винтовку разбирать-собирать, затвор, гранаты. Бросать гранаты... ну, такие учебные, естественно. Ну, это как на тяп-ляп всё было. Но уже был завтрак, обед и ужин, и здесь столовая была с сидячими местами. Были такие длинные-длинные столы и скамейки. Значит, ты в миску получал первое, и нужно было быстро это съесть и кусок хлеба.
Свободное копирование
