А второй случай такой был. Он возвращался один - зимой, в мороз, в полушубке. Даже не в полушубке, а в барчатке. Барчатка - это такая большая, длинная шуба. Ну, из овчины, естественно, теперь сейчас это называется... Это не тулуп, это она в талии сделана, это красивая вещь. Вот, он был одет в меховую шубу, в барчатку и через плечо у него висел баян. В каком-то месте темно было, ночью, поздно это уже, когда закрылся кабак, где он играл. К нему подошли двое и говорят: "Раздевайся!" Он говорит: "Да что вы, ребята, да вот я, то-сё". "Раздевайся, тебе говорят! А то сейчас...". В общем, пригрозили ему. Он снял баян, поставил на землю. Они говорят: "Барчатку снимай!" Он снял барчатку, положил на баян. "Так, разувайся!" А на нем бурки были. "Разувайся!" Он говорит: "Ну, что же я босиком?" "Разувайся, тебе говорят!" Разулся. "Всё, вали отсюда!"
Эти ребята, значит, наклонились, чтобы это все взять... В это время дядя Коля одной рукой одного схватил за шиворот, другой рукой - другого схватил за шиворот, приподнял их обоих над землей, и стукнул друг друга, мордой об морду, животом об живот. В общем - развёл руки и соединил, стукнул, потом, не отпуская, поставил на ноги и сказал: "Возьмите всё, что вот это вот - баян, барчатку, бурки, шапку". Они всё это взяли, и он вот так вот их за шиворот, со всем этим скарбом, босиком, привел в полицейский или милицейский участок. Вот такая история...
Так вот, этот Коля Кнутарев, дядя Коля Кнутарев - у него были перерывы, днём вообще там в ресторане мало народу было, поэтому он там всем помогал - дрова поколоть, дрова принести. К тому времени, вот в сорок второй год уже там одни женщины были, никого мужиков-то не было. Да вот такие, как я - семнадцатилетние мальчики, да и то, наверное, я один такой там был, работал возчиком, больше никто - я не знаю. На других лошадях работали или женщины, или пожилые совсем люди.
Он сидел во дворике, сидел - просто отдыхал на скамеечке, а мне нужно было отвезти куда-то там сахар - сахарный песок. Нужно было, значит - я подогнал телёгу, запряженную лошадью, к складу вплотную. Зашел в склад, чтобы взять мешок. Мешок - сто килограммов. Мешки эти сложены один над другим. Ну вот, верхний мешок, значит, я кое-как поставил на попа, подсунул под него себя, плечи, взял так вот, через голову руками его - и на себя. И вот таким образом я потащил. Ну, там нужно было пройти там пять-шесть метров всего, меня шатало из стороны в сторону - но я все-таки выдержал, не упал. Кое-как добрёл до этой самой телеги и свалил скорее на телегу этот мешок. А он всё это видел и хихикал. Потом он встал и сказал: "Вовочка, ну-ка отойди в сторону, я тебе покажу, как это надо делать". Он зашёл в склад, взял мешок - на вытянутых руках поднял его спокойненько. И прямо так вот, перед собой, на вытянутых руках - ну, согнутых локтях, но перед собой - спокойненько этот мешок понес и положил на телегу. "Сколько", -говорит, - "тебе нужно?". Я говорю: Всё, больше не надо, дядя Коля - два мешка, больше не надо. Спасибо!" Да не за что "спасибо". Вот так надо работать, милый мой! А ты что же - ноги крестом у тебя идут. Мешок, подумаешь - сто килограммов. Разве это вес? Ладно, не сердись, не обижайся", - он мне говорит. Я говорю: "Да что вы, спасибо вам!" Конечно, чего мне обижаться - наоборот, я буду рассказывать, как дядя Коля меня учил мешки грузить на телегу... А он смеётся... Вот такой был дядя Коля Кнутарев - мировой мужик. Когда я вернулся с войны, его уже не было. Он умер. Умер своей смертью. Вот такая история.
Свободное копирование
