Одна жизнь - 65

  Ловля рыбы заключалась в следующем. Невод, сложенный нужным способом на неводнике, вместе с неводником подавали вверх по течению до нужной точки. Дальше причаливали к берегу и вытаскивали канаты, привязанные к кольям - толстые колья, заостренные снизу, и к ним привязана одна из ветвей неводника. Значит, один кол - нижняя ветвь, один кол - верхняя ветвь. Вытаскивали это... Там - песчаный берег, втыкали эти колья в берег. Это называлось пята. Пята *, вот. И дальше на большой скорости - там было, по моему, шесть пар вёсел, то есть шесть вёсел - три пары весел, а может, четыре... Да, четыре, наверное. Мы садились на вёсла, восемь человек. Бригада было из одиннадцати... из двенадцати человек. Значит, восемь человек садились на весла, четверо оставались на пяте, вот они, двенадцать - да, всё правильно. И на носу... вернее, на корме - бригадир, который следит за спуском невода. И нужно было очень сильно грести, чтобы успеть выбросить весь невод до этой самой карчи, и его передний край выбросить на берег и выскочить самим, и начать тянуть этот невод за эти нижнюю и верхнюю ветвь. Вот эти восемь человек выскакивали, и мы начинали тянуть. Вся наша спецодежда состояла из собственных трусов, больше ничего. А это всё-таки Сибирь, вода там восемнадцать-двадцать градусов, солнце греет - но ветерочек, а ты мокрый все время. И начинали, значит, тянуть. И по мере того, как мы вытягивали на берег невод... А бригадир следил, поправлял, как его надо складывать: те, которые были там метров за триста пятьдесят - четыреста от нас, они по мере нашего вытягивания вверх... или если меня ставили на пяту, значит, я был на пяте - потихонечку перебирались... они должны были перебираться как? Нужно было уловить момент, когда тяга чуть-чуть ослабевала, чтобы успеть вытащить из песка кол и перебежать с ним шагов на двадцать, и снова его воткнуть, чтобы удерживать, кол. А кол большой, очень высокий, то есть как рычаг действует. А канат привязан к низу, поэтому рычаг довольно сильный. И так вот это вот... мы невод, наконец, показывалась мотня, набитая рыбой и начиналась разгрузка рыбы. Ну, в среднем за один заброд такой, за одну тоню ловилось где-то ну восемьсот килограммов, иногда тонна рыбы, шестьсот килограммов. Вот, в общем, вот так, где-то на уровне восьмисот килограмм - осетры, стерлядь, муксун, нельма - в общем, богатая рыба. Почему-то настоящие рыбаки - а там среди нас были настоящие профессионалы, уже старики - всегда выбрасывали налимов. Вот если попался налим, его обязательно бросали обратно в реку. Не знаю, почему. Что-то они там объясняли, что это вроде крысы водяной... Чего они... Какое-то поверье, в общем было. А налим - это же великолепная рыба!

  <Примечание расшифровщика: в повести Юрия Короткова "Абориген" главный герой Борька, рыбачивший на Большой Оби у Сургута, довольно пренебрежительно отзывался о налиме. Возможно, это всеобщий брезгливый менталитет местных рыбаков.

  Цитата:

  "- А вот красивая какая, - указала Алена.

  - Налим. Дрянная рыба.

  - Почему?

  - Глупая, ленивая. В иле копается, дрянь всякую жрет. В том году видел - топляка достали...

  - Утопленника?

  - Но. Стали подымать, а у него из рукава - налим. Здоровый! Мясо сосал">

  Наконец, когда мы всё это вытаскивали, всё это тут же загружалось в садок. А садок представлял из себя огромный ящик ёмкостью, ну наверное, кубометров двадцать, не больше. С мелкими-мелкими щелями, из досок сшитый, то есть через него вода протекала. И туда всю эту рыбу - рыба живая там в этом садке находилась. Работали мы по двенадцать часов, вот за двенадцать часов удавалось сделать два заброда. Потом мы шли спать, на другой день - всё по новой.

  Когда этот садок наполнялся полностью, то бригадир наш шёл в аэропорт, и звонил по телефону в общепит, в Тобольск, чтобы к пристани к такому-то часу подгоняли лошадей для приёма рыбы - ну, подводы с корзинами для приема рыбы. И договаривался, в котором часу, чтобы это было. Потом он садился в лодку, брал кого-то... четверых ребят - вот нас, кого он сам назначал. Мы садились с ним в эту лодку, брали на буксир этот садок огромный - это было по течению - и по течению отправлялись туда, в Тобольск. Приставали к пристани - там уже, как правило, ждали подводы - и начиналась разгрузка рыбы. Причём заметьте: рыбу еще ни разу не взвесили, пока всё ещё бесконтрольно, пока можно было уже и продать часть рыбы, и всё, что угодно. Наконец рыбу всю перегружали в корзины, и эти несколько лошадей тащили, везли это на базу. База находилась вот в этом самом ресторане, в центре города. Там у нас уже взвешивали и принимали рыбу по весу и по сортам, потому что платили нам по сортам. Самая дорогая была нельма, за ней шел муксун, потом - стерлядь, там щука, чебак там - и так далее. Вот. И нам начислялась зарплата потом.